Онлайн книга Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Дома нас ждал зареванный сын, который умолял маму с папой не разводиться (только потом я узнала, как ему промывали мозги мои родные) и подарок от свекров – огромный дом за городом.

Когда я узнала, что жду дочь, все будто сошли с ума. Мама принялась скупать ассортимент детского мира, а Кешины родители устроили рейд на IKEA, чтобы закончить ремонт в доме к родам, Кеша же не отходил от меня ни на шаг. Во всей этой суете мы совсем забыли Никиту.

Только потом я поняла, как грустил мой сын, но тогда была… счастлива. Савранский стал тем отцом, которых обычно показывают в слащавых американских фильмах про любовь.

Покупал мне апельсины в круглосуточном, делал массаж поясницы и красил ногти на ногах, когда я перестала дотягиваться до пальцев, читал малышке сказки, чтобы она привыкала к его голосу и постоянно гладил мой живот.

Чудом я уговорила своего дурака не принимать у меня роды.

- Что я там не видел, Настя?!

- Писю ромашкой не видел! Как я вся красная ору на тебя матом и брызжу слюной не видел. И акт дефекации в позе звезды тоже не видел.

Он просидел всю ночь под дверью, и когда наша голосистая дочь издала победный крик, ворвался в родовую. Именно Кеша перерезал пуповину, именно он дал малышке такое красивое имя, именно мой муж не спускал Тому с рук, пока я пыталась поспать."

"Все что произошло со Светой, так звали медсестру, поблекло за коликами-газиками-зубиками и в конце исчезло из памяти.

Конечно, нет. Вечным укором моего слабоволия стала переписка, которую я скопировала и переслала себе, чтобы никогда не забывать, как меня предали. Чтобы не допустить и не повторить это.

И забыли. И повторили.

Потом, когда Томе исполнился год, а Кеша принес мне айфон последней модели, я как-то криво перенесла данные и потеряла часть фотографий. В том числе тот самый скриншот.

То есть не было больше снимка, где черным по белому она называла его котиком, а он рассказывал, что только с ней испытывает такое единение душ. Не было встреч в кладовой. Не было интимных фото. Ничего не было.

Наша большая семья никогда не поднимала эту тему, Савранский ни разу не дал усомниться в том, что раскаялся в своей ошибке, Тамара вообще не знала, что было до ее рождения.

Казалось, помнили только двое: Никита, которому мы изрядно поломали психику и я.