Онлайн книга Личные мотивы

Я знаю, что ты не позволяешь ей ничего лишнего, избыточного, ты не покупаешь ей красивые платья просто так, не разрешаешь носить украшения. Так вот, теперь я не уверена, что это правильно.

— Детей нельзя баловать, — уверенно проговорила Катерина. — Они не должны иметь избыточное, потому что они этого не заработали. Ребенок должен с детства понимать разницу между необходимостью и капризом.

— Может быть, может быть, — задумчиво произнесла Зоя Петровна, но Катя этих слов не разобрала. Зоя Петровна очень старалась говорить внятно, и люди, общавшиеся с ней, довольно быстро привыкали к особенностям ее дикции и хорошо ее понимали, но, когда она задумывалась и ослабляла контроль над речью, слова ее становились невнятными и смазанными.

Она помолчала, а когда снова заговорила, Катя уже хорошо разбирала каждое слово.

— Я же сказала: я не уверена, что это правильно. Теперь я уже ни в чем не уверена. Но одно я знаю точно: каждая роль должна быть сыграна вовремя. И речь идет не только о принцессах и полководцах, существует множество ролей, которые мы играем на протяжении всей жизни.

Алину привезли почти в одиннадцать вечера, и Катерина не на шутку рассердилась: завтра рано вставать в школу, а девочка до сих пор не спит.

— Мам, мы что, домой не едем? — удивилась Алина, когда поняла, что ее укладывают в постель в квартире бабушки.

Катерина, отвезя утром дочку в школу, ничего не сказала ей о своем решении развестись с ее отцом. Она в тот момент еще не была уверена, что у нее хватит мужества собрать вещи и уехать. На отъезд мужества хватило, его хватило даже на разговор со свекровью, а вот объясниться с дочерью Катя так и не собралась.

— Мы пока поживем у бабушки, — уклончиво ответила она.

— Но у меня учебники дома, тетради, завтра же другие уроки…

— Я все привезла, не беспокойся. И учебники твои, и одежду.

Это было правдой. В чемодане, который привезла Катерина, были в основном вещи Алины. Для себя Катя взяла только самое минимально необходимое — туалетные принадлежности, пижаму и смену белья. И никакой одежды — для нее в большом чемодане уже не оставалось места.