Онлайн книга Измена. Развод. Моя (не)случайная беременность (СИ)

Они там что, круглосуточно работают?

– Добрый вечер, Анна, – низкий, бархатный, чуть глуховатый голос заполонил, казалось, всё пространство.

Машка жестикулировала и округляла глаза, сбивая меня с толку ещё больше. Хотя куда больше.

– Я… э-э-э… – беспомощно мымрила я, пытаясь отыскать хоть одну мало-мальски приемлемую фразу. – Здравствуйте Илья Эду…

– А я уже подумал, что вы запамятовали нашу незабываемую встречу, – сквозила в его голосе ирония.

– Нет, что вы, как можно такое забыть? – не удержалась и я от сарказма.

Что мне терять? Великолепное завершение этого ужасного дня – беседа с язвительным Рейнером на сон грядущий.

– Вы всё ещё заинтересованы в лингафонном кабинете? – не стал тянуть он резину.

Это было именно то, ради чего я попёрлась два дня назад на закрытый приём.

Я могла послать его к чёрту, но если он решил всё же облагодетельствовать родную школу, то почему нет? Дети не виноваты в бедах и несчастьях взрослых.

– Да, конечно, – отчеканила я твёрдо.

– Тогда жду вас завтра к четырём часам в моём главном офисе.

Да-да, я помню: он очень занятой, деловой, крутой, а я так – пыль под ногами.

Я даже ответить не успела: Рейнер отключился. Я без сил опустила руку. Телефон жёг мне руку.

– Что это было? – выдохнула под боком Машка. Я успела о ней забыть за короткие минуты.

– Рейнер позвонил, – перевела я на неё взгляд. – Встретиться хочет.

Машка издала какой-то победный клич-вой и потрясла сжатым кулаком.

– Это ж тот самый? Супермачо?

– Кукарача, – не сдержалась я, чтобы не плюнуть в сторону этого сноба ядом.

– Да ладно тебе, – толкнула Машка меня плечом и удовлетворённо хрюкнула, – главное – результат. А ещё – не зря ты мучилась.

Ну, хоть это успокаивало, да.

Я перевернулась набок и закрыла глаза, зная, что не усну. Но думала я не о неверном Вадиме, не о спальне, где он кувыркался с какой-то бабёнкой, а вспоминала то, что случилось несколько дней назад.

Глава 4-2

27 августа

– Майская, зайди ко мне! – голос директора школы звучал властно и свысока, а жест величественной руки указывал на дверь кабинета.

Анну Кондратьевну Листьеву дети за глаза называли Анакондой. И не только потому, что её имя и отчество благоволили к этому. Что-то в ней такое было – холодно-змеиное, вечно готовое к броску. Рядом с ней каждый, хоть взрослый, хоть ребёнок, ощущал себя жертвой.

Я не была исключением.

Задница чуяла неприятности.