Онлайн книга Мой большой... Босс

Он так сильно резонирует с моим, что это кажется невероятным, невозможным…

Большая ладонь ныряет за ворот белого пушистого халата, в котором, судя по размерам, раньше ходил буйвол. Кожа откликается дрожью и удовольствием.

У меня нет сил стоять, колени дрожат, и, когда жесткие пальцы касаются соска, мягко прихватывают, перекатывают, я, не удержавшись, обвисаю в руках моего Большого Босса."

"Он не напирает, просто трогает, просто целует в шею, дышит… А у меня ощущение, что берет. Что я — уже его, полностью. До последней своей клеточки.

Мне радостно от этого, хотя и немного страшно.

И, пожалуй, если он захочет продолжить, захочет опять сделать со мной все то, что уже делал… Я не буду противиться.

Еще утром сегодня я была уверена, что больше никогда, ни за что… Вообще, это не моя история. И слишком мы разные, даже в размерах…

Но теперь, стоя в лапах своего Большого Босса, в его жаркой власти, я уже и не думаю обо всем этом бреде… Потому что он рядом, он так хорошо делает сейчас… И так ощутимо хочет меня, так одержимо, что одно это сводит с ума.

Просто осознание, что настолько серьезный человек, настолько крупный хищник хочет именно меня, маленькую и, будем уж тут честными, довольно посредственную девушку, невероятно заводит. Дарит сладкое тепло и нежную дрожь.

В этот момент мне как-то совсем не хочется думать о будущем, не хочется прогнозировать то, что может или не может случиться… Мне просто хочется наслаждаться минутой моего горячего счастья.

Потому я выдыхаю тихонько и совершаю безумный поступок, очень дерзкий.

Приподнимаюсь на цыпочки и мягко трусь ягодицами… Не знаю, обо что. Мне кажется, туда, куда планировала, не достаю, но само мое движение не остается незамеченным.

Темирхан шумно дышит и неожиданно подхватывает меня на руки.

Смотрит в глаза, а у самого зрачки здоровенные, черные… С ума сводят, гипнотизируют…

Взгляд лихорадочно шарит по моему лицу, облизываю губы… Специально? Наверно…

— Маленькая ведьма, — хрипит Темирхан, — дай время, из кровати не выпущу, с ума сведу, обо всех забудешь, кроме меня… Но сейчас нельзя, — добавляет он через силу, неосознанно сжимая меня сильнее, сковывая своими руками, — нельзя.

Последнюю фразу он произносит не для меня, похоже. Для себя.

А затем несет мое безвольное тельце обратно в дом, в здоровенную гостиную, но не к столу, где можно разместить человек двадцать, наверняка, а в уютный уголок, к креслу, широкому, укрытому белой шкурой. Перед креслом — ковер, тоже белый, пушистый такой.