Онлайн книга Княгиня Евдокия 5 (СИ)

Раду во всем поддерживает осман, а Басараб держит руку Стефана. Стефан же твёрдо стоит за православие."

"— Точно! И жена у Стефана из Олельковичей! — заметил князь Холмский.

— Евдокия? Так она уж умерла, — возразили ему.

— Новая тож православная из Палеологов, — вернул себе инициативу Курицын. — Стефан лелеет мечту занять византийский престол, вот и...

— Губа не дура!

Курицын пожал плечами, но более комментировать надежды молдавского господаря не стал.

— Значит, Басараб твердо стоит за веру нашу? — задал вопрос Кошкин.

Насколько он знал, османы уже обложили Валахию данью, но если во главе тех земель станет Басараб и откажется платить дань, то война там вновь разгорится.

— В Стефане я уверен, а вот Басараб… скользкий он какой-то, — ответил Курицын.

— И что же, Стефан этого не видит? — удивился старый боярин. — Неужто других претендентов на Валахию нет?

— Есть, как не бывать, — ответил ему Федор Васильевич Курицын, видя, что царь внимательно слушает. — У Раду есть старший брат Влад.

Евдокия как услышала про Влада Дракула, так перестала делать пометки и уставилась на Курицына, а тот выдержал паузу и драматическим голосом объявил:

— Они говорят о нём, как о монстре. Я знаю, что они не довольны тем, что он не смирился с захватом Валахии, но хуже всего, что гуляет слух, что после того, как отцу Влада отрубили голову, а старшего брата похоронили заживо, у него из глаз начали течь кровавые слёзы.

Дума ожила, зашепталась, заёрзала. Кровавые слезы — это серьезный повод усомнится в том, а человек ли Влад! Царь пристукнул посохом, призывая к порядку расшумевшихся бояр, а Евдокия фыркнула и с видом всезнайки глубоко вздохнула. Иван Васильевич с подозрением посмотрел на неё, но она ладошкой закрыла себе рот и ответила преданным взглядом.

— Так, может, он одержим? — начали выкрикивать бояре, совершенно позабыв о Раде, Басарабе со Стефаном и османах.

Курицын пожал плечами и ответил пространно:

— В тех землях кровь льется бессчётно! Османы людей режут на кусочки, местные отвечают тем же, а сажание на кол — вообще любимый вид казни у обеих сторон, если есть время.

— Ад на земле? — спросил кто-то.

— Не богохульствуй! — рявкнул присутствующий в Думе священник. — Народ за свою веру сражается!

— Так-то оно так, но кровавые слёзы? — засомневались бояре.

Евдокия возмущенно всплеснула руками, но не издала ни звука, как обещала.