Онлайн книга Королевская кровь 10. Стальные небеса

— Простите, госпожа, — смиренно ответила берманка, — но одно к одному, одно к одному… Вы ведь сами просили помочь вам освоиться и стать здесь своей…"

"Полина, ополоснув лицо водой из кувшина, которую полила ей на руки одна из горничных, вновь вздохнула. Она очень старалась быть достойной Демьяна, но в отсутствие мужа ей начало казаться, что все вокруг пытаются вылепить из нее кого-то другого. Кого-то удобного им, привычного, понятного. И она, однажды уже поверившая в добрые намерения людей, которые потом привлекли ее к воровскому бизнесу, теперь крайне скептично относилась ко всему, в чем ее пытались убедить.

Но сейчас Бермонт стал ее домом, и ей нужно было учиться жить в нем без опоры в виде Демьяна. И справляться с подобными проблемами самой.

— И все же, — сказала Пол как можно дружелюбнее, вытершись полотенцем и потянувшись за расческой: негоже королеве шествовать по замку лохматой и сонной. — С утра я хочу просыпаться одна.

— Да, моя королева, — пробормотала леди Мириам, опуская глаза.

— Тем более, — заплетая аккуратную косу, она постаралась спрятать улыбку, — вы сами мне говорили, что достойная жена и мать должна быть скромной. Вы меня убедили. Долой излишества.

Лицо секретаря осталось таким же сокрушенным, но одна из фрейлин едва заметно улыбнулась, и королева тоже повеселела — до этого казалось, что вся ее свита абсолютно лишена чувства юмора.

— Что там сегодня, леди Мириам? — она направилась к дверям, топнув ногой на осмелевшего зайца.

— Вы хотели ответить на письма, моя королева, — чуть запыхавшись, ответила секретарь, спеша следом. Поля открыла дверь, кивнула тут же вставшим по стойке ""смирно"" стражникам — один берман, один из ее личной гвардии. — Я отобрала вам десяток, вы можете надиктовать мне ответы, я оформлю в надлежащих выражениях.

— Думаю, я и сама способна изложить мысли в надлежащих выражениях, — хмыкнула Пол, ускоряясь.

— Моя королева, я вовсе не имела в виду, что вы не можете, конечно, вы прекрасно сможете… — потерянно забормотала берманка, и Полине стало ее жалко. — И, если позволите, — пропыхтела секретарь ей в спину, — вы двигаетесь слишком быстро, моя госпожа, у наших женщин принята плавность…

Жалость чуть отступила, и ход королева, конечно, не сбавила.