Онлайн книга На волоске

Пока так, а потом, если все сложится так, как я хочу, «никто не уйдет обиженным»[1] - вспомнила старую и известную, наверное, всем моим ровесникам из прошлой жизни фразу из книги.

Большой лагерь быстро сворачивался. Нам теперь было положено выйти позже."

"Теперь мы могли смотреть на них, и мне этот вариант нравился больше. Лафат усадил Дашалу на верблюдицу, которая кормила нашу команду, а сам шел пешком. До обеда это было возможно, а вот потом, когда солнце начинало припекать, он отправлял ее к нам, и мы по очереди легко поднимали ее к себе.

На пятый день, когда я готова была уже все послать к черту и вернуться назад, случилась заминка.

— Лошадь старшего ридгана не пойдет до вечера, - заявила Дашала, дождавшаяся нас. Она запрыгнула ко мне как заправская погонщица, просто поймав мою руку. Верблюды теперь были для нее организмом – напарником.

— Мы тоже остановимся? – переспросила я.

— Нет. Лафат сказал надеть покрывала. мы пройдем мимо ридгана.

— А разве ночью они не могут потеряться? – мне бы не хотелось, чтобы меня при случае тоже оставили с верблюдом и погонщиком посреди песка и редких клочков почвы. Ни тебе сотовой связи на случай, если что-то пойдет не так, ни оружия против бандитов, в общем, б-ррр.

— Нет, Лафат будет делать для них знаки по дороге, - как-то совсем уж уверенно ответила Дашала, словно понимала о чем говорит.

— Ну, ладно. Ты спроси у него – не придется ли нам тоже вот так «загорать» с нашими верб… лошадьми.

Мы накинули покрывала поверх дурацкой сетчатой ткани. Так лицо оставалось закрытым глухо, но ткань была тоньше, что позволяло дышать, да и просматривалась изнутри хорошо.

Впереди стояли два верблюда, я узнала Джору, разводящего «быстрый», как они говорили, костер. Собиралась сухая трава, веточки, что приносит сюда ветром, колючие ветки от кустарника, который с удовольствием ели верблюды.

В дороге нельзя пить холодную воду, иначе жажда будет с тобой постоянно. Это важное правило, которому следуют все караванщики.

Джору присел, чтобы разжечь костер. Второй мужчина раскладывал скрутку из ткани на прилегшем верблюде, а ее конец натягивал на колышки, сооружая палатку.