Онлайн книга Крестики-нолики

Набожные художники прошлого, глядя на такие же, как сегодня, небеса, принимали, наверное, пробившийся сквозь тучи луч солнца за знак незримого присутствия Бога, сотворившего всю земную красу. Ребус художником не был. Красоту он искал не в окружающих пейзажах, а запечатленную в слове. Стоя в приемном покое, он ясно понимал, что всю жизнь ценил вторичный опыт — сказанные другими слова, чужие мысли — выше реально существующих вещей. Ну что ж, вот он наконец и столкнулся лицом к лицу с реальной жизнью. И не впервые: память отбросила его назад, к службе в Специальном военно-воздушном полку, и сразу он почувствовал изнеможение, у него разболелась голова, напряглись все мускулы.

Он поймал себя на том, что опять отвлекается от действительности, и уперся обеими ладонями в стену так, будто его кто-то собирался обыскивать. Сэмми находилась неизвестно где, в руках у маньяка, а он предавался воспоминаниям, сочинял оправдания и сравнения. Нашел время!

В коридоре Джилл опекала Уильяма Андерсона. Ему тоже велели отправляться домой.

— Нет, я подожду здесь, — спокойно и решительно отказался Андерсон. — Если все это имеет какое-то отношение к Джону Ребусу, то я хочу быть рядом с Джоном Ребусом. Я прекрасно себя чувствую, честное слово.

Но это было далеко не так. Потрясенный, полный раскаяния, он пребывал в некотором замешательстве.

— Не может этого быть, — сказал он Джилл. — Не могу поверить, что все убийства служили всего лишь прелюдией к похищению дочери Ребуса.

Джилл Темплер задавала себе тот же вопрос.

— Почему он нам ничего не сказал? — продолжал Андерсон. И вдруг тихо заплакал, не стесняясь слез. — Энди, мой Энди!

Он обхватил голову руками и позволил Джилл обнять его за сгорбленные плечи.

Джон Ребус, смотревший, как сгущается тьма, думал о своем браке, о дочери.

Для тех, кто читает между времен.

Что именно он вымарывал из памяти? Что именно отторг его разум много лет назад, когда Ребус гулял по береговой линии Файфа, оправляясь после глубокого нервного срыва? Тогда он надежно захлопнул дверь перед прошлым, словно перед носом у какого-нибудь бродячего проповедника. Но непрошеный гость дождался своего часа и решил снова ворваться в жизнь Ребуса.