Онлайн книга Круг перемен

 — Она сунула за щёку полётную карамельку и сообщила: — У меня даже была мысль стать стюардессой.

Инна поразилась:

— Зачем?

— Как — зачем? — удивилась Анфиса. — Чтобы перебороть себя. Знаешь, это как в спорте — если не боишься падать и не будешь жалеть себя, то победишь. Не стоит выбирать для себя лёгкий путь, надо идти по тому, что под ногами, иначе собьёшься с трассы.

«Я уже один раз сбилась с пути, когда испугалась жизни и уехала на Бали дауншифтером, — подумала Инна. — Хотела разом избавиться от проблем — получила взамен новые, ещё хуже.

Ленинград, 1925 год

Расчёты Матвея прервал короткий стук в дверь. Он заткнул карандаш за ухо и притушил в пепельнице окурок. Тётенька бы отругала за курево. Приучился на фронте и никак не может отвыкнуть. Надо бросать. Он говорил себе так каждый раз, ежегодно давая слово с Нового года начать программу оздоровления. Не знал лишь, зачем и для кого.

Стук повторился.

— Да-да, не заперто.

Вошла худенькая высокая девушка с необыкновенно пушистыми волосами, небрежно перехваченными алой тесёмкой.

— Здравствуйте, я ищу товарища Беловодова. — Она посмотрела ему в глаза и уточнила: — Начальника конструкторского бюро.

— Вы его нашли.

Её робость выглядела такой неуклюжей и милой, что Матвей невольно усмехнулся.

Девушка сделала шаг вперёд и протянула ему тубус.

— Я принесла вам чертежи с вагоностроительного завода. Просили передать срочно.

Когда она наклонилась, Матвей уловил лёгкий цветочный запах, похожий на ветер с духмяного луга, и неожиданно сам для себя спросил:

— Вы работаете у нас в КБ?

Она посмотрела на него через плечо:

— Нет.

«Флейтистка? Интересно, — вскользь подумал Матвей, — но мало ли где студенты зарабатывают на кусок хлеба».

Он открыл тубус и бегло проверил содержимое.

— Всё в порядке. Сейчас черкну вам расписку в получении, и можете быть свободны.

Через окно Матвей мельком увидел, как курьерша идёт через двор, ступая лёгкой походкой танцовщицы.

Флейтистка… Ну надо же!"

"Он погрузился в чертежи, но через некоторое время обнаружил, что рисует в уголке ватманского листа женский профиль. Он сам себе удивился. Со времени пропажи Веры, именно пропажи, он не хотел думать о её гибели. Прошло шесть долгих одиноких лет, и ему ни разу не запала в душу ни одна женщина.