Онлайн книга Лабиринт

"

"Я сел обратно на стул и сунул руку в карман, достал конверт. Первую фото я положил прямо перед ее тарелкой и увидел, как она мгновенно вздрогнула.

— Посредственная клиника, посредственные врачи. Ничего особенного. Затягивают лечение, тянут бабки, либо их щедро просят его затягивать. Хотя, можно облегчить ее состояние, как физическое, так и психологическое, в заграничной клинике.

Она не успела поднять взгляд, как я выложил еще одно фото.

— Недавно порезала вены вилкой, связали и начали пичкать антидепрессантами и снотворным.

На глазах Свиридовой выступили слезы, а руки затряслись, и я почувствовал, как та самая дрожь вдоль моего позвоночника становится все отчетливей — удар достиг цели. А теперь короткими беспрерывными до нокаута.

— Выйдет оттуда, если выйдет, совершенно невменяемой, либо растением. Помимо основного диагноза. Вы, кстати, уверенны, что он поставлен правильно?

Пальцы с фотографиями подрагивали, и я видел, как она сжимает челюсти и часто дышит.

— Где… это место? — спросила очень хрипло и подняла на меня взгляд.

— Помните все ту же притчу?

Она сняла очки и протерла глаза, я подвинул к ней бокал с шампанским.

— Это не все ваши козыри, верно? — тихо, но уверенно, глядя на снимок, где юную Ксению Свиридову, дочь Татьяны и Беликова, ту самую, от которой пытался избавиться прокурор, но так и не смог, вывели на балкон подышать воздухом, и где явно видны перебинтованные запястья обеих рук. Фима, оказывается, отличный фотограф.

— Не все.

Татьяна молчала, продолжая сжимать челюсти и смотреть на фотографии.

— Мы хотим помочь вам, а вы поможете нам. И не только снять обвинения. Вы поможете нам закопать господина Беликова так глубоко, чтобы он уже никогда не смог откопаться, а мы позаботимся о вас и вашей дочери, которую еще не поздно спасти.

Я положил перед ней визитку. Поверх снимков со светловолосой девушкой в инвалидной коляске.

— Подумайте об этом и свяжитесь со мной.

Теперь оставалось ждать ее решения: либо она трусливо сольет меня Беликову, либо примет мое предложение. Я склонялся ко второму. Свиридова не казалась мне трусливой, скорее наоборот, только не всегда есть возможность проявлять свою храбрость там, где замешан собственный больной ребенок. Ублюдок Беликов. Та еще тварь.