Онлайн книга Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Чэн Цянь улыбнулся и сказал:

— О, ну тогда, если хочешь, я отдам тебе Шуанжэнь.

Янь Чжэнмин был ошеломлен, услышав эти слова. Никто из тех, кто вошел в Дао через меч, не мог не соблазниться этим знаменитым ледяным клинком. Даже несмотря на то, что за ним тянулась дурная слава «меча несчастной смерти». Однако Янь Чжэнмин ничего не ощущал по этому поводу. Все эти годы Шуанжэнь приносил ему лишь воспоминания о своем владельце. Всякий раз, когда он видел это оружие, он чувствовал печаль, но никак не жадность.

Янь Чжэнмин странно посмотрел на Чэн Цяня и осведомился:

— Ты хочешь отдать мне Шуанжэнь?

Не говоря ни слова, Чэн Цянь бросил ледяной клинок прямо ему в руки:

— Забирай.

Янь Чжэнмин вытащил меч из ножен, и мороз, исходивший от лезвия, ударил ему в лицо. Настроение юноши явно улучшилось. Он невольно приподнял уголки губ, но, прежде чем он успел рассмеяться, Янь Чжэнмин вспомнил, что этот клинок принадлежал Чэн Цяню, но ведь «человек един с мечом, предавший свой меч — погибнет».

Он не мог не подумать: «Независимо от того, что я у него попрошу, неужели он действительно с радостью отдаст мне это?»

Как только эта горько-сладкая мысль промелькнула в его голове, взгляд Янь Чжэнмина снова потемнел.

Янь Чжэнмин несколько раз входил в печать главы клана, наблюдая за Тун Жу и его судьбой. Юноша испытывал сложные чувства к своему ушедшему учителю. Ему казалось, что мысли их старшего наставника о своем ученике, были несколько… неуместными. В душе, он тайно сочувствовал ему, как товарищу по несчастью.

Если бы Чэн Цянь принадлежал к предыдущему поколению или был его старшим братом, Янь Чжэнмин чувствовал бы себя гораздо спокойнее. Его чувства были бы абсолютно искренними. В лучшем случае ему бы казалось, что он лишь слегка отступил от правильного пути. Возможно, он даже стыдился бы своего эгоизма по отношению к Чэн Цяню.

Но, к сожалению, это был не тот случай. Чэн Цянь — его младший брат, о котором он заботился с самого детства. Их позиции сильно отличались от вышеописанного сценария. Все было совершенно иначе. Какими бы искренними ни были его чувства, все они превращались в неподобающие мысли, коим в его разуме не было места.