Онлайн книга Продана Миллиардеру

Помнишь?

Волков подается вперед, делает несколько движений руками, но поскольку я застываю за его спиной, ничего не вижу.

– Да, – выдает Макс через глухой стон.

– Говори.

– Одни копают, другие держат пистолет.

– Будешь и дальше выделываться, закончишь там, где сам себе могилу выкопал, – жестко заявляет Волков.

А потом оборачивается ко мне.

– Лика, прости, но тебе пора на выход.

– Я могла бы помочь, – роняю глухо, нервно сжимаю и разжимаю кулаки. – Ты уверен, что справишься один? Если надо подать что-нибудь, передать какой-то инструмент.

– Лика, я не первый раз человека режу. И похуже расклады случались. Но тебе такое видеть не нужно.

Я киваю и покидаю комнату. Мешать нельзя. Отвлекать тоже. Я понимаю, что если бы Волков не был уверен в успехе на все сто, то наплевал бы на протесты своего племянника, отвез бы Макса в больницу. Значит, шансы высокие. Глеб справится, а мне и правда стоит отойти в сторону. Хотя внутри пульсирует тревога, вдоль позвоночника расползается холод.

Я беру лэптоп и располагаюсь за кухонным столом. Если что-то понадобится, то услышу.

Пробую заняться рабочими вопросами, получается с трудом, хотя в итоге я втягиваюсь. Проходит час. Второй. Третий. Полностью погрузиться в отчеты никак не удается.

– Все, – заявляет Глеб, выходя из комнаты. – К утру оклемается. Пока что я его препаратами накачал. Пусть отдохнет.

Волков стягивает окровавленную рубашку, выбрасывает в мусор. Ловит мой взгляд, подходит ближе.

– Лика, прости за такой концерт, – усмехается.

– Да, я слышала.

– Утром он домой свалит.

– Как? – поражаюсь. – В таком состоянии? Нет, я против. Пусть здесь побудет, восстановится, а потом решим. И где его родители? Ты им ничего не скажешь? Понимаю, ситуация сложная, но думаю, им важно знать, где находится их сын.

– Его родителям плевать.

– Так не бывает, – хмурюсь. – Отношения могут казаться натянутыми, но все-таки в семье люди любят друг друга, переживают за детей.

– Лика, – его усмешка становится шире. – Ты плохо знаешь мою семью. Я сделаю все, чтобы так дальше и было. Макс – единственный, кого я там признаю.

Я хочу возразить, но запинаюсь. А ведь и правда, я сужу по своим близким, про родных Глеба мне ничего неизвестно. Хотя кто не волнуется о собственном ребенке?

– Парень не пришел ночевать домой, – говорю я. – Родители наверняка жутко переживают.