Онлайн книга На один раз

— Да, отчётливо видно плодное яйцо, — бубнила врач УЗИ, водя по животу Алекс прибором. — Один эмбрион, соответствующий девятой — десятой неделе беременности. Все показатели в норме.

— Не больше? — уточнил Давид, когда доктор закончила.

Вид крошечного тельца на экране, уже похожего на человечка, с ручками, ножками и большой головой, выжимал из него ледяной пот. Его малыш выглядел таким маленьким, да, собственно, и был маленьким, всего два сантиметра, и таким беззащитным, что Давид едва мог дышать. Грудь словно окаменела и не хотела впускать воздух, в горле свербело, во рту пересохло.

— Мы считаем от первого дня последней менструации, а поскольку она точно неизвестна, примерно конец августа, то да, десять недель, может, чуть меньше, учитывая длину цикла, больше — вряд ли, — поясняла доктор, пока Алекс одевалась.

Александра укоризненно покачала головой, посмотрев на Давида, но промолчала.

— А вот и ваши анализы, — доктор протянула руку к документам в руках у вошедшей медсестры. Уткнулась в записи, медленно листая.

Давид так и вышел с бумагой в руках. И, наверно, ему она тоже была не нужна, но он дал себе небольшой зарок: если тест на отцовство окажется положительным, он поверит, что никто, даже сама Алекс, не знала о беременности.

И как бы ни протестовал его критически настроенный мозг, Давид попробует её услышать.

Он не обещает, что у него получится. Лучший друг божился, глядя Давиду в глаза, что ничего не принимает, когда уже плотно подсел на наркоту. Клялся здоровьем детей, что никогда не использует компанию Давида, а в итоге чуть не послал коту под хвост пятнадцать лет упорной работы, когда через склады «ТОР-Групп» наладил трафик китайской соли, по сравнению с которой, как сказали в отделе по незаконному обороту наркотиков, героин — просто детский утренник.

На слово Давид никому больше не верил, но всё же он обещал себе, что постарается.

«Ведь она мать моего ребёнка», — убрал Давида в карман бумагу, где было написано, что на 99,9999 % он отец её ребёнка.

— Вот такая ботва, — сказал он Мишке, первому из близких людей, к которым, кроме самого Михаила, относились его престарелые приёмные родители, с которыми Алекс теперь предстояло жить. — Поэтому беречь девчонку, как зеницу ока.

— Так точно, Давид Борисович, — вытянулся Михаил.