Онлайн книга Назову своей

– Не пожалею, – пробурчала в ответ, тяжело встала со стула и отошла к двери дожидаться Игната.

Он чувствовал себя не лучше, окатил тётку тяжёлым взглядом, та стушевалась, уткнулась в допотопную, разлинованную от руки тетрадь, похожую на амбарную книгу, начала выводить буквы. Цивилизация на грани фантастики! Хорошо, что ручка шариковая и лампочка Ильича с потолка свисает, а не лучина горит как при царе-батюшке.

– Мне, наверное, уволиться надо? – еле слышно буркнула Шура, посмотрев исподлобья на Игната.

– Наверное, надо, – ответил Игнат, подумав про себя: единственное, что на самом деле нужно этой девочке – уехать в город, устроиться на работу, пойти учиться, найти друзей-приятелей, жить жизнью, которая и должна быть в её… – А сколько тебе лет? – он вдруг понял, что не знает о собственной невесте самых простых вещей.

– Двадцать три исполнится в сентябре.

– Взрослая, – улыбнулся Игнат, разглядывая застывшую Шуру.

Славная она, удивительно манкая, хоть и молоденькая совсем. Пробивается женственность в изгибах ладной фигуры, стройных ног, прикрытых тканью юбки, в узкой талии, подчёркнутой ремешком, в кофточке, вытачки которой не скрывали соблазнительной мягкости.

Пришлось отогнать провокационные мысли. Двадцать три года, конечно, не семнадцать, вряд ли Шура невинная девушка, но пришло понимание, что ей нельзя предлагать провести время в горизонтальной плоскости так же прямо, как совсем недавно Любе. Не поймёт.

– Поехали за кольцами? – спросил он.

– Да, – кивнула в ответ Шура, окатив очередным недоверчивым взглядом.

– Если боишься, сестру возьми. – Договаривать «с ружьём» Игнат не стал.

– Не боюсь, – отстранённо пожала плечами Шура.

К дому Фёдора шли поодаль как чужие. Они и были чужими, совершенно посторонними людьми, без единой точки соприкосновения. Вероисповедание? Учитывая отношение Игната к вере предков, религия скорей разделяла их, а не объединяла.

Зачем вписался в эту историю? Хорошо ведь жил Игнат Степанович Калугин, почти до тридцати пяти добрался.

А теперь что делать? Не откажешься от собственных слов, тем более от Шуры. Папаша её со свету сживёт, живьём сгноит в подвале.