Онлайн книга Назад в СССР 2

А выглядели мы колоритно: матерый мужик со связанными непонятным тряпьем за спиной руками и поджарый парень с окровавленной рукой, перевязанной таким же тряпьем.

— Спокойно, отец, — ответил я, не забывая подталкивать вперед “узника”. — Милиция. Свои.

— А, ну тогда ясно… Это вы беглого изловили? — облегченно кивнул он на пленника. — А я покурить вышел, дверь не закрыл, вернулся, а тут вы… Вот оказия! Думал, воры залезли. Хотел милицию вызвать, а вы уже здесь!

Мы прошли мимо, дедок снял кепку и по-холопски чуть поклонился.

— Замыкай всегда здание, отец, — сказал я ему.

Мы вышли на улицу. Дед семенил следом. Потом обогнал и открыл нам калитку центрального входа. Что-то пробормотал в ответ, упомянув мою окровавленную руку.

Уже совсем стемнело. Мы свернули за угол. Ночь была на удивление теплая. Где-то стрекотал сверчок.

— Стоять! — скомандовал я.

Пленник остановился, недоуменно на меня обернувшись.

Я вытащил нож и раскрыл клинок. Подошел сзади и разрезал путы:

— Ксиву оставляю себе. Чтобы соблазна не было больше пользоваться.

Тот смотрел на меня ошалелыми глазами. Я развернулся и быстрым шагом пошел прочь.

— А ты тоже человек, мент, — услышал я вдогонку глухой голос.

* * *Зашел в подъезд своего дома. Наверху кто-то сопел. Я остановился и прислушался. Что-за сюрприз? Сунул руку в карман и пожалел, что отдал складник.

Поднял голову и увидел знакомый, немного нескладный силуэт:

— Погодин, ты, что ли?

— Андрюха! — тот радостно свесился с верхнего пролета.

— Конечно, а ты что, дурак, подумал?

— А я тебя здесь дожидаюсь… Что с рукой? Ого! Тебе в больницу надо!

— Там царапина, просто крови набежало, как с поросенка. Кожа рассечена, рука нормально. До свадьбы заживет. До твоей, конечно.

— Это он тебя?

— Нет, сам полоснул. Дай, думаю, проверю, красная у меня кровь или голубая.

— Вот гад! Убежал?

— Шустрый оказался, — кивнул я."

"— И как мы его искать будем? Какие планы?

— А никак. После провала заляжет он на дно.

— Блин! Вечная темнуха теперь…

— Одной темнухой больше, одной меньше. Еще не раз так будет в твоей жизни. Поверь.

— Но теперь меня точно навек к бумажкам припишут. Как стенографистку. Так хоть шанс был отличиться и “на землю” вырваться.

— Тебе же в кабинете хорошо? Сам говорил.

— Говорил. Но с тобой порыскал, понравилось. Не смогу уже сидеть на жопе.