Онлайн книга Все в его поцелуе

– Это произошло вскоре после смерти твоего отца. Я была в таком состоянии, что передать тебе не могу. Бывает горе, которое просто съедает тебя. Оно тебя придавливает, и ты не можешь... – Вайолет замолчала и стиснула губы, стараясь не заплакать. – Ты ничего не можешь делать, и никакими словами это нельзя передать. Это надо самой прочувствовать.

Гиацинта кивнула, хотя вряд ли могла все понять по-настоящему.

– Я не знала, – продолжала Вайолет, – как мне к тебе относиться. У меня уже было семеро детей, но здесь случай особый.

Гиацинта молча смотрела на мать, боясь проронить хотя бы слово.

– Я была в ужасе от того, что я могу не справиться.

– Ты справилась, – прошептала Гиацинта.

– Знаю, смотри, какой ты стала красавицей.

Губы Гиацинты задрожали: девушка не знала, плакать ей или смеяться.

– Но я не об этом. Ожидая твоего рождения, я почему-то решила, что ты будешь точной копией своего отца. Я была уверена, что увижу его лицо и это будет каким-то знаком свыше.

Гиацинта затаила дыхание. Почему мать никогда ей не рассказывала об этом, а она – не спрашивала?

– Ты родилась, и тебя положили мне на руки, но в твоем облике было больше моего, чем твоего отца. И вдруг – О Боже, я помню, как будто все это было вчера – ты посмотрела мне в глаза и дважды мигнула.

– Дважды? – пролепетала Гиацинта, не понимая, почему это так важно.

– Дважды, – повторила Вайолет, и еле заметная улыбка тронула ее губы. – Я это запомнила, потому что мне показалось, что ты сделала это намеренно.

Гиацинта засмеялась, сама не понимая, почему смеется.

– А потом ты так завопила, что со стен едва не посыпалась штукатурка. И тут я улыбнулась в первый раз после смерти твоего отца.

Вайолет протянула руку за чашкой с чаем. Гиацинте очень хотелось, чтобы мать продолжила свой рассказ, но поняла, что ситуация требовала тишины.

– И с этого момента ты стала мне необычайно дорога. Я люблю всех своих детей, но тебя... – Она посмотрела на Гиацинту. – Ты спасла меня.

У Гиацинты защемило сердце. Она не могла дышать, не могла сдвинуться с места. Она могла лишь смотреть на мать, слушать ее и благодарить Бога за то, что была ее дочерью.

– Иногда я слишком тебя оберегала и в то же время была слишком терпимой и снисходительной.