Онлайн книга Твоя на одну ночь

Тетушка Жозефина закатила истерику, заявив, что меня теперь не пустят ни в один приличный дом, и что если я откажусь от титула герцогини де Трези, то она «знать меня не знает». Отец отнесся к моим словам куда спокойнее. Он поцеловал меня в лоб и сказал, что для него главное – мое счастье, и если подобные неразумности делают меня счастливой, то значит так тому и быть.

Я должна была прибыть в Камрию, как только Алан станет свободным – тогда он сможет представить меня как свою невесту и, наконец, назвать Джереми своим сыном.

Я несколько раз встречалась с Эдит Лурье – девушка пребывала в расстроенных чувствах, считая себя дочерью убийцы. Я пыталась убедить ее, что сама она ни в чем не виновата, и что именно ее участие может помочь спасти невиновного человека. Эдит, к ее чести, не отказалась пересказать подслушанный ею разговор и ее величеству, что и было сделано в моем присутствии. Эльзар Восьмой в ответ на это долго молча, но всё-таки вынужден был заявить, что «генерал Дюплесси, возможно, невиновен».

Продолжалась и наша дружба с королевой Лилиан, хотя всякий раз, встречаясь с ней, я чувствовала себя виноватой – она делилась со мной сокровенными мыслями, а я вынуждена была скрывать то, что касалось, в том числе, и ее интересов. Я не знала, сможет ли она относиться ко мне с прежней теплотой, когда узнает о нас с Аланом, но пока предпочитала об этом не думать.

Сейчас мы ехали с ней к герцогу Дюплесси, который вышел на свободу только накануне.

– Ах, Джейн, я не представляю, как я смогу рассказать ему обо всём! – руки ее, сжимавшие шелковый платок, дрожали. – Я так перед ним виновата!

– Перестаньте мучить себя, ваше величество, – я послала ей ободряющую улыбку. – В этой истории вы пострадали едва ли не больше всех. Просто скажите его светлости правду.

Но она покачала головой:

– Он никогда не простит меня, Джейн. Он слишком гордый для этого."

"Но я не готова была с ней согласиться:

– Он вас любил, а может быть, и до сих пор любит. И у него есть сын! Он должен об этом знать.

Они приняли нас вдвоем – генерал и его матушка. На меня герцогиня смотрела с приязнью, на королеву – почти с испугом. Наверняка она знала, сколько горя принесла ее сыну любовь к дочери короля.