Онлайн книга Недотрога для тирана (СИ)

Намотав на сырые волосы полотенце, осторожно высовываю нос из ванной и попадаю прямо на дуэль.

Дуэль взглядов.

Под постанывание Алсу, держащейся за голову возле косяка, который помог обрести мне твердую землю под ногами, Марат и Михаил ведут светскую беседу.

— А здесь забыл что?

— Свое, — хмыкает Марат, и, сдается мне, Михаил его неправильно интерпретирует.

— Иди на кухню, — командует Юдин мне, офигевшей от приказного тона. — Кофеварку я запустил.

— Я, может, тоже не откажусь от чашечки кофе, — ухмыляется Каримов.

Алсу не выдерживает:

— Пойдем, а? Я тебе сама кофе сделаю, однажды… Мне бы прилечь…

— И мне, — вякаю я, потому что не в той я форме, чтобы скандалить с чувством, а мне тут устраивают уже выяснение отношений. Пустила на свою голову. Пусть валят все, я хочу впасть в анабиоз.

— И прилечь я тоже готов, — нагло усмехается Марат.

Очевидно, что он просто троллит Юдина, но тот почему-то ведется, взгляд его тяжелеет.

— Марат, — нервничает Алсу.

— Ладно, — сжаливается он над страдалицей.

Хохотнув на прощанье, он уводит сестру, а я остаюсь один на один с медведем после неудачной зимней спячки.

— Кофе… — робко напоминаю я, уловив запах арабики с кухни.

— Я-то кофе сварил, — рявкает Юдин, вставший на моем пути к благославенному напитку. — И пока я его делал, из вашей спальни, госпожа дизайнер, вышел Каримов.

— Он первый пришел, — ляпаю я, и тут же вспоминаю «Гардемарины, вперед!». Точнее: «Это был последний русский». — В смысле он за Алсу пришел.

Зачем-то оправдываюсь я, наверное, потому что соображаю еще весьма туго. И меня манит готовый кофе на кухне так, что я и не подумаю возмущаться, что товарищ расхозяйничался, как у себя дома. Поднырнув под рукой Михаила, я ввинчиваюсь на кухонные метры и тут же вцепляюсь в колбу кофеварки.

— Марина, — вкрадчиво раздается за моей спиной. — Вы вообще понимаете, как меня провоцируете?

— А? — оборачиваюсь я на Юдина, все еще стоящего в дверях на кухню, сложив руки на груди.

Он демонстративно оглядывает меня сверху вниз и снова вверх, останавливаясь на том месте, где ноги теряют свое благородное название.

С до сих пор стоящими после холодного душа сосками.

Взгляд Михаила становится еще более заинтересованным.

— Я ведь уже попробовал.