Онлайн книга Одна любовь. Двойная месть

Нежное касание, его рука дрожит. Неужели ледяная скала Герман дрогнул? Не верится."

"Мужчина часто дышит, она видит, как он сглатывает, как дергается на шее кадык. Крупная кисть с татуировкой головы черного ворона лежит на ее беременном животике. Словно какая-то мистика. Она помнит ласки этих рук, как они сжимали ее шею, там, в туалете отеля, как они грубо мяли ягодицы, как они возносили на вершину блаженства. Она помнит, какой он дикий в сексе, как грубо брал ее тело, как ей это нравилось. А вот теперь он гладит ее живот, как самое дорогое сокровище на свете.

Снова поцелуй, язык врывается в рот, а рука, спускаясь ниже, накрывает уже промокшее белье. Всего несколько касаний, Герман даже не отодвигает трусики, ласкает ее возбужденное лоно через белье. Полина вскрикивает, чуть разводит колени шире, цепляясь за пиджак мужчины. Клитор пульсирует под его пальцами, как же долго у нее не было этих ласк. Оргазм обрушивается внезапно, вот так, просто от его касаний и ласк груди.

Полина кончает, тело вибрирует, она кричит, задыхаясь от удовольствия.

— Тихо, девочка, тихо. Да, милая, да, сладкая, шшшшш. Такая мокрая, такая голодная девочка. Такая желанная девочка.

Герман успокаивает ее, оргазм отпускал медленно. И снова его рука с татуировкой черного ворона гладит животик, а Полина не может унять сердце. Он потом сам поправил на ней платье, а Полина быстро вышла из кабинета, чтобы найти ванную и, конечно, наткнулась на Влада.

А сейчас, стоя в гостиной этого шикарного дома, Полина смотрит на него и не понимает, откуда он знает, что будет мальчик.

— Так почему ты решил, что будет мальчик?

— Только пацан, другого варианта нет.

— Почему нет? А если девочка? — вот эта его уверенность даже раздражала Полину.

— Какая девочка? Ты хочешь, чтоб я поубивал всех вокруг, кто посмотрит на нее?

— Как мило, но анализы сдать придется.

— А ну, иди сюда!

ЧАСТЬ 2

— Сергей, как дела?

— Что именно ты хочешь знать, Немец? Или уже просто Герман Робертович? — Суханов смеялся в трубку, ему явно нравилось стебать Германа.

— Тебе можно, как угодно. Пришло время завязать, уже давно пришло, только я все, как мальчишка, бегал по земному шарику.

— Как Соболь? Привык никого не убивать?

— Если его не занять, он и тут найдет, кому голову свернуть. Как Амиров?

— Борзеет, наглеет, как еще может вести себя зарвавшийся молокосос у власти и денег? Дурь, девки, снова открыл давно запрещенный канал наркоты.