Онлайн книга Огнедева

Добролюта была старше его на пару лет, а уродилась такая же крупная и сильная, как и он, и Вышеслав до сих пор не то чтобы робел перед ней, но спорить со старшей сестрой не любил. Да и все четыре сына пошли в нее — крепкие, рослые и упрямые. Теперь они, лбы здоровые, уже с бородами и в полудлинных рубахах женатых мужиков, околачивались рядом, сами как столбы святилища. Добролюта женила всех их лет в семнадцать, без сожалений на свадьбе старшего передав свой женский пояс первой невестке, и с тех пор сосредоточила все силы на службе богиням.

И Вышеславу пришлось отступить. Он отправился восвояси в Словенск, но наказал немедленно дать ему знать, как только можно будет видеть найденную девушку или насчет нее выяснится что-то определенное. От слухов о золотых руках и серебряных ногах он отмахивался. Не в этом суть, будь у нее хоть рога на голове, как у самой Небесной Елени![36] А вот если новой Девой Ильмерой окажется дочь Домагостя ладожского, его давнего соперника, это очень важно! С одной стороны, это хорошо, а с другой — очень плохо, и необходимо было как следует все обдумать.

Вольга же не ушел вместе с ним. Когда словенский старейшина удалился, он упросил Тиховею, занявшую место в воротах, снова позвать к нему Добролюту. Услышав, что зовет ее плесковский княжич, старшая жрица опять вышла.

— Послушай, матушка! — взмолился Вольга, отведя ее в сторону. — Эта девка из леса — моя, со мной приехала. Невеста моя. Я ее оставил, потому что совсем хворая была, хотел у сестры помощи попросить.

— Так надо было сразу к нам в Перынь везти, если такое дело, — заметила жрица, недоверчиво глядя на него.

Вольга опустил глаза.

— Вот боги и наказали вас! Она своих чуров бросила, а твои ее не приняли — любой лихорадке, любому злыдню из леса она готовая добыча! Ты уж не дитя, лоб здоровый, мог бы сам догадаться! — сурово попрекнула она парня. — Жениться, вон, затеял, а ума, как у кочки в поле! Думаешь, зря матери и бабки обрядов понавыдумывали, обереги вышивают, под паволокой невесту прячут, прежде чем из дому, от своих чуров отпустить? Думаешь, бабьей дурью маемся? Вот она, дурь-то! Загубил бы девку, ни себе, ни другому кому, одному бы Кощею досталась!

Упомянув Кощея, Добролюта естественным образом вспомнила Лелю-Огнедеву.

— Так это правда, что она — Домагостева дочь, Дивомила?

— Не… — начал было отрицать Вольга, но запнулся и не посмел продолжать.

— Наша волхва в ней кровь старшего ладожского рода учуяла.