Онлайн книга Огненный князь (СИ)

Как вдруг мой взгляд царапнул листок, на котором мелким, практически неразборчивым почерком было написано, что в спортивный зал требуется уборщик. Ни секунды не сомневаясь, я толкнул деревянную дверь, на которой и висело это объявление, и очутился в небольшом дворике.

Он был полностью засажен деревьями, меж которых петляла тропинка, ведущая к большому двухэтажному дому. Пройдя по ней, я опять наткнулся на дверь. Но эта была широкая, состоящая из двух створок. Несмело их толкнув и сделав шаг вперёд, я оказался в большом помещении, пол которого был устлан матами.

Так я познакомился с Кензо Идемицу, старым японским мастером магбо — популярного вида единоборств среди аристократов. Это была смесь рукопашного боя с использованием эфира. Я, увы, магом тогда не был, но отец рассказывал, что дар в себе можно пробудить, и такие случаи были.

Прошло больше двухсот лет после войны с Пожирателями душ, в которой боги под предводительством Владислава, Хранителя миров и Бога Равновесия, одержали победу. Раньше мы о богах ничего и не знали, но после в мир пришли они — совершенные создания, дети Творца. И были они так же реальны, как и мы. Я даже как-то видел в кинохронике, как две богини нашего мира чествовали ежегодного победителя Всеимперских игр по магбо.

Да, это был реальный и, пожалуй, единственный шанс стать аристократом в нашем мире, а после попасть в личную гвардию к самому императору. Правда, за все время существования магбо ни один простолюдин его не выигрывал.

Тогда я жутко завидовал победителю, а потом сообразил, что это единственная возможность для меня вытащить мать и сестру из той нищеты, в которой мы были вынуждены жить.

В тот вечер мастер, закончив речь, отпустил своих учеников, а после поманил меня за собой. Заведя меня в небольшую комнату, он налил мне чаю и поинтересовался, что меня привело к нему.

"Не знаю, почему я тогда открылся этому человеку и как на духу рассказал ему все. Про побои и унижения в школе, про желание летать, а не ползать, про нищету семьи и серость нашей жизни, про несправедливость, что жгла моё сердце. Я, маленький мальчик, рассказывал седому старику не просто о своей жизни, а о том, что кипело и бурлило в моей душе. Нет, я не жаловался, а просто говорил.