Онлайн книга Огненный поток

Сейчас я снова разогрею опий, и он воспламенится на одну-две секунды. Будьте начеку — выдохните весь воздух, чтобы затянуться дымом. Как только опий вспыхнет, я помещу его в драконий глаз, — он показал на крохотную дырочку в восьмигранной чашке, — а вы тотчас сделайте глубокую затяжку.

Передав трубку Захарию, Чан сунул опийную горошину в пламя, та вспыхнула, и он выкрикнул:

— Готовы?

— Да!

Захарий уже выпустил весь воздух и, как только горошина оказалась в драконьем глазу, глубоко вдохнул, наполнив легкие текучим, словно жидкость, густым, маслянистым и чрезвычайно душистым дымом, который вмиг его затопил и одурманил.

— Чувствуете, мистер Рейд? Сейчас внутри вас сила, что движет миром. Откиньтесь, отдайтесь ей.

Захарий отвалился на подушки, вдруг ощутив биение пульса не только в запястье и горле, но во всем теле. Сердце гнало кровь так мощно, что он буквально чувствовал ее бег по жилам. Необычное впечатление заставило взглянуть на свою руку: кожа сильно покраснела, словно все поры открылись, излучая цвет крови.

Казалось, глаза его стали зорче, ибо различали мельчайшие трещины в потолочных досках, а слух острее — плеск забортной воды прямо-таки оглушал. Захарий смежил веки, наслаждаясь чувством невесомости и отдаваясь воздействию дыма, точно приливной волне.

Настала очередь Чана. Сделав затяжку, он отложил трубку и откинулся на валик кушетки.

— Знаете, почему меня тянет к опию, мистер Рейд? Потому что по складу своему я садовник, люблю цветы, а этот дым — суть цветочного царства.

Голос его растаял.

Чуть позже Захарий обнаружил, что Чана в комнате нет, а он наедине с девушкой. Впервые за все время она подняла голову и посмотрела ему в глаза, губы ее тронула легкая улыбка. Захарий не мог оторвать взгляд от ее лица, казавшегося чем-то знакомым, вот только чем? Он протянул руку и провел пальцами по ее щеке, и тогда вдруг явился ответ: девушка невероятно похожа на миссис Бернэм. Сходство еще больше усилилось, когда руки ее, нырнув ему под халат, обежали его тело, а потом она стала и вовсе неотличима от оригинала, приняв его в себя.

Захарий держал ее в объятьях, чувствуя неуемный голод, который всегда его охватывал в постели с миссис Бернэм, и на пике наслаждения даже выкрикнул ее имя. Но едва оно сорвалось с губ, как Захария накрыло виной, и он пристыженно замер, напугав девушку, решившую, что она допустила какую-то оплошность.

— Нет-нет, ты ни при чем, — успокоил ее Захарий. — Дело во мне.

Она, конечно, его не поняла.