Онлайн книга Огнев на линии любви

Ароматная, горячая, с легкой золотистой корочкой по краям.

Слюнки глотаю и тянусь к тарелке с тостами.

– Спасибо.

Активно жую, постанывая от наслаждения. Ловлю себя на ощущении, которое казалось странным все последние две недели: некоторые блюда будто вкуснее стали, а что-то я совсем разлюбила. С картошкой вот жареной как отлегло. Вообще не хочется.

– Кстати, у меня языковые сосочки поменялись, – сообщаю наблюдение будущему отцу моих детей, потому что эта информация кажется безумно важной.

– Чего? – Антон непонимающе усмехается.

– Языковые сосочки. Это такие пупырышки… на языке, – прожевав, облизываю пальцы. – Никогда не замечал?

– Мм… Нет.

– Я тебе потом покажу, – машу рукой.

– Кхм-кхм… Кого? – приподнимает брови. Замирает.

– Сосочки, – хмурюсь. – Языковые…

Смущаюсь, замечая, что он взгляда от меня не отводит. Подперев подбородок кулаком, Антон Огнев пристально наблюдает, как я, беременная, уминаю яичницу на его кухне, куда однажды приперлась с чайным сервизом и сумасшедшим желанием отомстить.

Отложив вилку, облизываю губы.

– Ну что? – тепло ему улыбаюсь. – Не слышал?

– Я тебя обожаю, мать твою, Фюрер…

– В смысле? – давлюсь нервным смешком.

Счастье где-то в районе горла.

Счастье давит на горло.

– Люблю тебя, Есь… Больше огня люблю!..

Время замирает.

У меня в душе что-то щелкает. Будто вентиль срывает. Реветь начинаю.

– Ну вот. Пошло-поехало, – вздыхает Антон очень мило. – Иди сюда, слезоцистерна моя.

Тянет за руку. Пересев к нему на колени, жмусь губами к теплой шее. Он грубовато дышит.

– Я тебя тоже люблю, Антон, – признаюсь заторможенно. А потом тараторю, остановиться уже не могу: – Только ты меня не обижай больше, ладно?.. Молчанием своим не обижай. Я себя сразу такой ненужной чувствую. Как самый ненужный человек на земле!.. Мне так плохо, как сегодня ночью еще никогда не было. – Он вопросительно смотрит, поэтому объясняю: – Мама со мной почти полгода не разговаривала, когда я на филологический поступать отказалась. Я как подумала, что с тобой тоже полгода мириться будем…

Он с сожалением вздыхает и накрывает ладонью мою щеку.

– Блин, Есь. А мы с бабушкой в детстве часто, бывало, не разговаривали, но в одном доме ведь ночуем – значит, все в порядке, – признается.

– Не в порядке. Если ты не обнимаешь – значит, не в порядке, – плачу опять.

– Больше не буду. Разозлился сильно, когда тебя с Саней увидел. Будто снова назад откатились. Все время боюсь, что его выберешь.

Замерев, ощущаю, как напрягается каменное тело подо мной.