Онлайн книга Огнев на линии любви

– Какие цветы любит твоя мама? – спрашивает, паркуясь у единственного магазина, в котором все вместе: отделы с продуктами, промтоварами, одеждой и малюсенький цветочный.

– Только не гладиолусы, – поспешно отвечаю.

Огнев хрипловато смеется.

– Есь, приди в себя. Ты действительно считаешь, что я купил бы твоей маме гладиолусы?

Прищурившись, изучаю янтарный отблеск в темных глазах.

– Думаю, ты не так безнадежен, – соглашаюсь.

– Спасибо за веру в меня, – усмехается Антон и выбирается наружу.

Проводив его взглядом, достаю из сумки телефон и читаю поток отборного дерьма от своего бывшего молодого человека:

«Ну и сука же ты, Зая!»

«С моим другом трахаешься…»

«С Антохой».

«Шлюха!»

На этой торжественной ноте я отправляю контакт «Саша» в черный список и на всякий случай чищу совместную переписку. А потом все же не выдерживаю! Возвращаю номер телефона в контакты и быстро печатаю:

«Сам шлюха!»

Вновь отправив его в бан, блаженно выдыхаю. Мама бы на такое сообщение сказала, что у меня проблемы с определением рода имен существительных, а я бы только улыбнулась в ответ.

– Это твоей маме, – возвращается Антон из магазина с небольшим букетом нежных светло-персиковых оттенков. – А это тебе, Есь.

Протянув мне один белоснежный гладиолус, смотрит на меня чуть иронично.

– Ну спасибо, – ворчу, по привычке ныряя в высокие бутоны носом.

Заметив пристальный взгляд на себе, смущаюсь и робко спрашиваю:

– Поехали?

Тут же тянусь к жестким губам и пытаюсь смягчить их поцелуем.

Добравшись до сада, оставляем «Субару» с гладиолусом на стоянке и идем внутрь.

В доме пахнет Новым годом и мамиными духами.

– Приехала? – спрашивает мама с кухни и, высунувшись в коридор, удивляется от неожиданности. – У меня там пирог лимонный горит.

– Мам, это Антон.

– Ваш тезка, получается, Антонина Ивановна.

Я закатываю глаза: насколько неуместно звучит эта шутка. Мой мужчина, кажется, и так это понимает, учитывая, что мама приспускает очки и внимательно изучает потенциального жениха.

С недовольством оценив подбитое лицо, смотрит на меня:

– Есения, а где Александр?

Теряюсь на секунду, и Огнев снова меня опережает:

– У нас рокировочка.

Рокировочка?..

Бью его пяткой по ноге, чтобы замолчал наконец. Больно-больно.

Из гостиной выплывает отец в своей любимой клетчатой рубашке и первым делом улыбается мне:

– Еся, привет, дочь!

– Привет, пап. Это Антон Огнев.

– Колоритненько, – кивает папа, обмениваясь с Антоном рукопожатием. – А где…

– Уехал, – чуть повышаю голос.