Онлайн книга Осень в Сокольниках

Так и уходили в камеру молчком, не приняв никаких, даже самых веских, доказательств. Многие плакали. Эта же женщина вела себя так, будто ее нисколько не интересует собственная судьба.

Словно разговаривали они сегодня о ком-то третьем, который с минуты на минуту должен войти в эту комнату. Кольцова вызывала у Вадима чисто профессиональное любопытство. Он никак не мог определить, что же прячется за ее спокойными глазами. Если бы он знал, как много пряталось за этим внешним спокойствием! Сейчас, именно сейчас Кольцова решила, кого ей выгоднее продать, и как можно дороже, тем самым смягчить удар, нанесенный ей.

— Так что же со мной будет? — повторила она вопрос.

— Это решит суд.

— Все-таки суд?

— Конечно.

— А вы знаете, что я невеста иностранного подданного?

— Альберта Корнье?

Наташа кивнула."

"— Знаем, нам за это деньги платят. Но положение невесты подданного Бельгии не освобождает вас от ответственности перед законами страны, подданной которой являетесь вы.

— У него влиятельная родня.

— Я думаю, что мы это переживем.

Впервые в ее глазах промелькнуло что-то отдаленно напоминающее беспокойство.

«По-моему, она скинула своего козырного туза», — подумал Вадим, внутренне усмехнувшись. Заявление, поданное в ЗАГС, казалось ей достаточно надежным щитом. А теперь внезапно выяснилось, что щит этот не из железа, а из пластмассы.

— Наталья Васильевна, поверьте моему опыту, — Вадим закурил сигарету, весело глядя на задержанную, — ни один человек, тем более иностранец, не станет связываться с уголовщиной.

— Хорошо, — Кольцова взяла сигарету, покрутила ее в руках и положила на место, — хорошо, я скажу все. Пишите. Что же вы не пишете?

— Минутку, вы не будете возражать, если наша беседа будет записана на магнитофон?

— Какая разница, хоть на видеопленку, — устало махнула рукой Кольцова.

Она рассказывала спокойно, почти без интонации, устало и равнодушно. Вадим слушал внимательно, иногда перебивая ее исповедь наводящими вопросами. Слушая ее, он ловил себя на странной мысли: ему становилось иногда жалко, что он сыщик, а не романист, какую поучительную книгу можно было написать о человеческом падении. Вадим слушал, все более внимательно глядя на задержанную.