Онлайн книга Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Подали трубку, и Зейдлиц долго, сосредоточенно раскуривал ее… И вот трубка, дымясь, взлетела кверху – сигнал атаки. Только на полном разбеге коней (уже вблизи) гусары Зейдлица поняли, с кем имеют дело, – с жандармами![14] Легкая конница Зейдлица сгоряча налетела на тяжелую кавалерию. Но думать уже было некогда – и жандармов, противу всех законов тактики, они удачно опрокинули.

Субиз даже не поверил:

– Такого не бывает! Но… подкрепите жандармов.

А жандармы-латники, удирая от Зейдлица, как врезались в свое подкрепление, так и втоптали его в землю.

– Вот они! – прокричал он. – Вырубай всех!..

Армия Субиза и армия германских княжеств ожидали, что придется пленить и грабить Фридриха. Но они совсем не были готовы сражаться. Инфантерия спасалась бегством через поле, несясь как угорелая. Пуще же всех развили прыть «воины» генералиссимуса Гильбургсгаузенского: побросав свои сундуки и палки, они прыгали в болота по самые шеи, зайцами впархивали за кусты.

"Субиз в бессилии раскинул руки:

– Хоть кто-нибудь – придите на помощь… спасите же меня от позорного плена!

Французы его не спасли. От прусского плена его спасли наемники – закованные до глаз в броню швейцарские гвардейцы…

Это сражение Фридрих даже не стал досматривать до конца: неинтересно, в игре не было острых, терзающих положений, решения битвы не требовали от него творческого вдохновения.

– Каковы же мои потери? – спросил он только.

Потери были смехотворны: всего 165 человек.

– Это здорово! А французской армии Субиза более не существует… Эй, позовите сюда Зейдлица!

Зейдлиц явился.

– Нагнись, – велел Фридрих. – Я хочу всыпать тебе как следует, чтобы ты не забывал своего короля!

Зейдлиц нагнулся, ожидая пинка под зад (что нередко бывало), но получил на шею орден Черного Орла.

– Ступай! Ты ранен…

– Куда ранен я? – удивился Зейдлиц.

– В руку! Пошел, болван.

К королю приблизился де Катт с раскрытым альбомом:

– Ваше величество, не угодно ли вам, чтобы я, в этот знаменательный для Пруссии день, записал ваши высокие мысли для будущих потомков?

Фридрих пальцем почесал выгоревшую на солнце бровь:

– У меня нет никаких мыслей. Я плохо спал… мне мешали эти французы. Весь свет был мне не мил, когда я встал сегодня утром. Наконец, обедал я сегодня отвратительно.