Онлайн книга Первый эйдос

В такой смерти было бы, во всяком случае, что-то красивое. Но это уже издержки мрака с его брутальным воображением.

Дафна грустно смотрела на Мефодия и думала, что его интересуют лишь темные стороны жизни. Да, мрак есть, и его немало, но, когда видишь всюду только мрак, это означает, что Тартар уже просочился тебе в душу и пеленой заволок глаза. Пелена эта отсекает все светлое, доброе и хорошее. В результате человеку все кажется беспросветным, он становится озлобленным, теряется и рано или поздно погибает.

– Меф! – сказала Дафна. – Ты думаешь, что ты циник, а ты совсем не циник. Это я тебе как твой хранитель говорю.

Меф вновь хмыкнул, однако, как Дафне показалось, растерянно.

– Ну и кто же я такой?

– Просто ты мучаешься. Ты когда-нибудь бывал на стройке? Грязь, изгаженные ведра с раствором, по семьдесят окурков на метр бетонной стяжки, арматура торчит. Шагу не ступишь, чтобы гвоздь не поймать.

– Да ну… Можно же строить чисто, – неуверенно предположил Меф.

– Угум. И рисовать гуашью, не пачкая кистей и бумаги. В теории и свинка отдает мясо с радостью, особенно если посмотреть, как она пляшет на коробке пельменей с цветком за ухом.

Меф гоготнул. Такие примеры он любил.

– Ежедневное общение с Улитой всем идет на пользу! – оценил он.

Даф огорчилась, что комичным примером опошлила неплохую мысль.

– Хорошо, могу объяснить проще. Ты когда-нибудь просовывал голову сквозь тесный ворот водолазки? Это неприятно. Многие предпочитают делать это рывком. Вот и к свету надо стремиться так же, рывком, не думая о неприятном.

Они были уже на улице, когда из толпы внезапно вынырнул Эссиорх.

– Где Даф? Ей нужна помощь! – крикнул он Мефу, не замечая Дафну, которая стояла от него на расстоянии вытянутой руки.

– Вот что я называю светлые силы немедленного реагирования.

Эссиорх наконец заметил Дафну и с тревогой стал разглядывать ее, изредка переводя глаза на Депресняка. Кот хмуро болтался у хозяйки на плече, успешно изображая бритого горностая. Как и Дафна, он не совсем отошел от укуса мавки.

– Прости, что опоздал. Почти час творилось нечто невообразимое.