Онлайн книга Пиранья. Флибустьерские волны

В одной руке у него был солидный коричневый портфель с огромной золотой монограммой, – истины ради необходимо уточнить, что инициалы мистера Бата с монограммой решительно не совпадали – в другой – коричневый бумажный пакет. Издали нетрудно было определить, что у Билли наблюдались некоторые сложности с координацией – но никак нельзя было сказать, что он назюзюкался. Скорее, следуя неведомым ему классикам, как начал с позавчерашнего утра, так по сию пору как-то не получалось остановиться. Усугубил уже утречком совершенно по-российски.

Он ворвался в кухню энергично и неотвратимо, как стихийное бедствие – коим в некотором роде для занятых людей и являлся.

– Здорово, Билли, – сказал Мазур, стоя в одних плавках и звонко шлепая себя по потному животу. – Это ничего, что я без смокинга? Если у тебя есть голубые наклонности, то я на себя чего-нибудь накину, чтобы не будить дьявола...

– Поди ты! – оскорбился Билли, без приглашения плюхаясь на единственный свободный стул. – Баты голубыми никогда не были, они всегда были.

– Невезучими, – охотно подсказал Лаврик.

– Не без этого, парень, не без этого, – согласился Билли, плюхая пакет на стол и привычно освобождая от бумаги бутылку виски. – У вас посуда найдется?"

"Лаврик с каменным выражением лица выставил один-единственный стакан.

– Э, а вы? Я угощаю!

– Не пойдет, – решительно отрезал Мазур. – Нам сегодня под воду, а спиртное с таким времяпровождением категорически не сочетается.

К его некоторому удивлению, Билли не протестовал и не навязывал угощения.

– Билли, ты, часом, не заболел?

– Я к вам по серьезному делу, – сказал Билли, едва пригубив содержимое.

– Вот этому я верю, – сказал Мазур. – Билли Бат, который не пьет, может это увлекательное занятие оставить только ради дела.

– Какие еще «джимены»? Куда?

– К вам. Только что. В особняк. Два типа из той вон машины.

– Понятия не имею, – пожал плечами Билли, не удостоив синюю машину и взглядом. – Я вообще-то не из дома... я прямо из города, откровенно-то говоря...

Подойдя к нему сзади, Лаврик склонился, бесцеремонно обнюхал – шумно и старательно. Выпрямившись, заключил:

– «Ла Индита». «Индианочка».