Онлайн книга Порочные сверхурочные (СИ)

Это он поэтому обрадовался, что я могу быть якобы мультиоргазменной? Чтобы лялька копытца не отбросила от многократных заездов?

Как вспомню, как он в меня входил…

Мурашки, выступающие на руках, намекают, что рано хоронить наш темперамент. И пальчики поджимаются в босоножках, когда в памяти всплывают звуки шлепков бедер о ягодицы.

Песец твоему вареничку, Маша.

Что-то я нервничаю.

Никогда не поздно себя взвинтить на ровном месте. Женщина я или где?

И к моменту, как мы паркуемся возле элитной высотки, я накручиваю себя так, что готова сбежать сразу, как только глохнет двигатель.

Соколов мгновенно считывает мою реакцию, и лицо его хмурится:"

"— Маш, давай не будем.

— Но Дмитрий Константинович…

— Лучше «Дима».

— Дима, я не… — и мнусь, не очень понимая, что конкретно «не».

Что я не такая? Да как бы уже вполне показала, что такая…

— Маш, я тебя хочу. Ты меня тоже. Это мы уже выяснили. Ты не замужем, я проверил. Какие проблемы?

Мама не разрешает трахаться с боссом…

Но, пожалуй, я маме рассказывать не буду.

— Я не зна-а-ю… — душераздирающее подвываю я.

Тяжело вздохнув, Дима отстегивает и себя и меня, выходит из салона, обходит машину, открывает мою дверцу и протягивает руку:

— А такую смелую литературу взялась осваивать. Твоя героиня похрабрее будет, — и глаза его смеются.

— Это мое дерзкое альтер эго, — бубню я, осторожно вкладывая пальчики в теплую ладонь.

И опять меня будто молния бьет, когда лапка попадает в плен его ручищи.

Снова какое-то магическое влияние, и я, прижимая к себе сумочку, покорно цокаю за широко шагающим Соколовым.

В лифте я ожидаемо нервничаю.

За последние два дня у меня прочно крепнет ассоциация между лифтом и развратом. Глаза босса тоже темнеют, но, слава богу, мы просто скучно добираемся до нужного этажа. Дима все еще ведет меня за руку, видимо, чтобы я не улепетнула.

Не доверяет.

Правильно делает.

Я и сама бы себе не доверяла.

Когда за моей спиной захлопывается тяжелая металлическая дверь, на меня накатывает новый приступ робости.

Я у взрослого мужчины дома!

И я знаю, зачем он меня привел.

Ыыыыы!!!

Кошмар!

Чувствую себя четырнадцатилеткой, которую снял матерый мужик.

Ну Соколов, конечно, еще молодой…

Кроссы в прихожей стоят совсем не старперские.

— А сколько тебе лет? — решаюсь я спросить, глядя на то, как он нога за ногу стаскивает обувь.

— Двадцать девять, — отвечает Дима, отбирая у меня сумочку, которую я держу так, будто собираюсь ей обороняться.

Чего уже защищать-то?

Крепость пала.