Онлайн книга Последний Герой. Том 4

Хотя вокруг кроме воробьев и старого «Москвича» никого не было. Шла, как будто всю дачную улочку ей в личное пользование выделили.

Кузьмич, едва не высунувшись в окно, засиял:

— О, смотри какая! Прям плывет по дороге… Эй, красавица, а, красавица! Тебя подвезти?

Она обернулась через плечо, хихикнула:

— Подвозилка у тебя старая слишком.

— Старый конь борозды не портит! — выпалил Кузьмич.

— Ну и глубоко не пашет, — парировала она, и мы уже проехали мимо.

— Уф… какая! Ты видел, а? Нет, Макс, ты видел? Эх, где мои пятьдесят годков…

— А сколько тебе сейчас?

— Лучше не спрашивай, — отмахнулся он.

* * *Доехали до дома без приключений.

— Я проставляюсь, — заявил Кузьмич, выбираясь из «Москвича», — так сказать, за спасение капелюшечку принять надобно. Возражения, Максим, не принимаются. Можно сказать, день рождения второй у меня сегодня. Вот глупая была бы смерть… сдохнуть в компостной яме. Глупее, Макс, и придумать нельзя.

Я понял, что от Кузьмича не откручусь, да и контакт с соседями лишним не будет.

— Заходи, падай на диван, — махнул он рукой.

Он подвинул низкий столик на колёсиках, выставил стопки. Достал банку солёных груздей, ловко нарезал, смешал со сметаной, присыпал укропом и лучком. Нарезал колбасу.

— Царская закуска, — облизнулся Кузьмич. — Давай-ка ты наливай. У меня одна рука после падения не работает, а вторая трясётся.

Я разлил.

— Ну, за знакомство, что ли.

Дзинь — чокнулись, выпили.

— Ух, хорошо пошло, — дед занюхал рукавом тельняшки.

Я потянулся к груздям, но хозяин хлопнул меня по руке:

— Отставить, боец! После первой не закусываем, наливаем вторую!

Я разлил по второй.

Кузьмич поднял стопку и торжественно произнес:

— Чтоб у нас всё было, и нам за это ничего не было! А если и было — то только в радость, и чтоб вспоминалось с улыбкой, а не в казенном доме!

Отточенным движением он залил в горло вторую, опустошил залпом, зажевал хрустящим груздем, подмигнул и пробубнил с набитым ртом:

— А главное — чтобы утром помнили, с кем пили, и не стыдно было руку пожать.

Мы с Кузьмичом сидели, разговаривали о всяком. Он, щурясь от солнышка в окне, крутил самокрутку прямо на столе, ловко отрывая из газеты полоску, насыпая табак, закручивая и подлизывая край.

— На-ка, попробуй, — протянул он. — Фронтовой махорочки.

Самокрутка задымилась.

— Да не курю я.