Онлайн книга Отказ не принимается (СИ)

Пресекая мою попытку не то возмутиться, не то закричать, Виктор запечатывает мне рот поцелуем, но самое непотребство он творит руками. Я извиваюсь под ним, но такое ощущение, что все играет против меня. Простыня сбивается, а все самое сокровенное, как назло, оказывается из-за моих дерганий у него в ладонях.

Взятые в плен ягодица и правая грудь подвергаются подробному исследованию.

И если на поцелуй я упрямо не отвечаю, потому что все мое внимание приковано к твердому органу, упирающемуся мне во внутреннюю сторону бедра, и по ощущениям член продолжает увеличиваться и крепнуть, то вот на ласки руками не реагировать у меня уже не получается.

Этот дьявол знает, что делает.

Грудь не умещается у него в руке, Виктор сминает ее сильно, но не болезненно, так, что она тяжелеет и начинает томиться. А когда Воронцов переходит к легким пощипываниям ноющего соска, я упускаю, когда он переключается с поцелуями на мою шею, а у меня, похоже, там эрогенная зона. У меня сразу перехватывает дыхание, слабеют руки и ноги, сопротивление становится видимостью, и Виктор это чувствует.

Вместо того, чтобы удовлетвориться поражением, он усиливает натиск.

Я слышу, что и его дыхание становится тяжелее, его стук сердца отзывается во мне, поднимая нешуточное волнение. Наша температура растет.

Воронцов прерывает диверсантские поцелуи в шею, чтобы заглянуть мне в глаза. Не знаю, что он хочет в них увидеть, но страсть отпечатывающаяся у него на лице лишает меня воли.

Глава 25

Я ощущаю, как ведомый его рукой ком простыни медленно сползает с моего тела, но Виктор по-прежнему следит за выражением моих глаз.

Удав, гипнотизирующий кролика.

Еще немного, и он оставит меня даже без хлипкого прикрытия в виде простыни."

"Мой протест с треском проваливается. Робкая попытка ослабевшими пальцами удержать край ткани ни к чему не приводит, только в глубине глаз Виктора вспыхивает что-то дьявольское.

С грохотом распахнувшаяся дверь, разрушает это колдовство.

– Ма-а-ам! – радостный вопль Тимошки вызывает у Воронцова нервную судорогу на лице.

Кажется, кто-то вот-вот зарычит.

Но мне плевать. Я в курсе, что предвещает топот маленьких ножек, поэтому я молниеносно дергаю на себя простынь, закрывая все то, что никому в этой спальне видеть не положено.

Мгновение, и мелкий взбирается на кровать.

– Мам, ты говорила, что только совсем маленькие спят с мамами, а взрослые спят отдельно! – возмущается ребенок, прочухавший, что его обманули.