Онлайн книга Пуля – лучший антидот

– Или заболела, как и все, – предположил Макаров.

Они осмотрели поверх калитки и забора двор. Выложенная кирпичом дорожка вела к крыльцу, но впечатление складывалось такое, что по этой дорожке давно никто не ходил.

– Двинули... – предложил подполковник и первым открыл калитку. Вернее, только пытался открыть, но резко остановил движение. – Стоп!

Гризадубов среагировал вовремя. И почти одновременно с ним среагировал майор Макаров, схватив командира за предплечье.

– Нам или не нам гостинец приготовили? – сам себя спросил Алексей Викторович, снова закрыл калитку, отошел в сторону, внимательно посмотрел через забор, взялся за штакетины и одним прыжком оказался во дворе.

И уже изнутри, внимательно глядя себе под ноги, подошел к той же калитке.

– Странная конструкция... – сказал он, склоняясь над вбитым в землю тонким колышком, через который кольцом была переброшена толстая зеленая леска, уходящая другим концом куда-то в заросли садовых кустов и деревьев.

– «Висяка», – определил Макаров.

Обычно «растяжка» выставляется просто на пути, по которому должна пройти предполагаемая жертва, и так, чтобы нога зацепилась за леску, леска освободила рычаг гранаты, что вызывало взрыв. «Висяка» – такая же растяжка, но граната при этом ставится в верхнем положении, где-нибудь на суке дерева, и имеет большую зону поражения осколками. Но леска всегда натягивается на пути идущего. Здесь был выставлен колышек, к которому крепилась леска. Калитка при распахивании должна была выбить колышек, и освободить леску.

Спецназовцы нашли гранату без труда. Она в самом деле была подвешена к развилке дерева, но пряталась не наверху, а среди ветвей куста. И к колышку же был привязан кирпич, лежащий на толстой ветке. При освобождении колышка кирпич бы падал, резко поднимал гранату, бил ею о развилку, освобождал бы слабо примотанный той же леской рычаг, и потом следовал бы взрыв.

– В дом... – сняв гранату и прочно примотав к корпусу рычаг, сказал Гризадубов. – Осторожно. Сюрпризы могут быть и там...

– Боюсь, Жовсари Губайдулловну мы в живых уже не застанем, и она ничего не сможет нам рассказать, – предрек Макаров.

– Боюсь, ты прав...