Онлайн книга Жена неверного ректора Полицейской академии (СИ)

Любую фразу или жест «братец» тут же относил на свой счет. Кажется, он действительно зациклился на своей проблеме, отдалился от дружков, стал угрюмым, неразговорчивым и замкнутым. Даже любимые интеллектуальные искусства Дориана уже не радовали.

Еще бы, ведь они были просто прикрытием.

Куратор группы Галахер пытался поговорить с ним, но, кажется, не особо в этом преуспел.

Вместе с этим я, да и другие стали отмечать, что Дориан стал волосеть. Он, конечно, был йети и всегда отличался повышенным волосяным покровом, но теперь волосы колосились на его лице даже, когда он был не в воплощении.

Вот тогда и произошел тот случай в столовке, когда на обед подали тушеное рагу из стручков молодого гороха. Курсанты над обедом похихикивали. Но исключительно потому, что горох превратился в жидкое малоприятное зелено-бурдовое нечто.

Однако Дориану показалось, что веселые ребята провели параллели и смеются исключительно над ним.

И тут повариха, необъятных размеров тетка Карита, которую оголодавшие курсанты достали своим недовольством консистенцией обеда, как заорет на всю столовую:

— Ну, маленький у него стручок, маленький да слабый! Я-то что поделать могу?

Столовка просто легла от смеха.

Очевидно, что Карита имела ввиду исключительно горох, а не что-либо другое.

Однако для Дориана это стало последней каплей, и он принял решение уйти в академический отпуск.

Бессрочный.

Зато, в отличие от своего угрюмого братца Антония теперь цвела и пахла, купаясь в лучах взаимной любви с Поклеваном Дунбаром.

Соседки по комнате переглядывались и крутили пальцем у виска, но приемная сестрица, мечтательно вздыхая, так красочно рассказывала о своих проснувшихся чувствах, и никто не усомнился, что дело тут нечисто.

Еще бы, мои демонокотики сварили приворотное зелье высочайшего класса. Через годок-другой Антонию, конечно, отпустит, но, думаю, к этому времени она будет уже прочно связана узами брака с Поклеваном.

А пока Тони делилась красочными подробностями их со Слизнем интимной жизни — ее восхищало в нем буквально все. Многие курсантки не выдерживали и покидали казарму, другие потом пропускали прием пищи.

Но я всегда слушала Антонию с удовольствием, а порой даже задавала наводящие вопросы, что среди других прибавило мне дополнительных балов в виде примера необыкновенной стойкости и ангельской доброты.