Онлайн книга Робкий ангел возмездия

Большой, можно сказать, тучный Фома навалился на дверь, но она, не шелохнувшись, стояла насмерть.

– Давайте вместе, – закричал Фома, и уже они вдвоем с Маней всей тяжестью навалились на дверь шкафа, но, видимо, кто-то из них плохо учился в школе, законы физики сработали, как положено, без сбоев, и вместо того чтобы дверь открылась, шкаф зашатался и упал, как домишко, прямиком на дверь. «Выхода нет», – пронеслась строчка из песни у Мани в голове, и она поняла, что они уже никак не помогут тете.

Два дня до Нового года

В шкафу было пыльно.

– Ты не ударилась? – первое, что спросил после их приземления Фома.

– Нет, – ответила Маня.

– Почему ты тогда плачешь?

– Мне жалко Марго, мы ей никак не помогли, – сквозь слезы сказала она.

– И этого горе-охранника тоже спасите, – услышали они властный голос той, которую Маня только что оплакивала.

– Только шкаф не сломайте, хотя он все равно пострадал лицевой стороной, когда этот верзила летел ко мне на помощь. Как хорошо, Аркадий, что я вас оставила, с этим бугаем, который сначала делает, потом думает, я бы уже встретилась со своими покойными мужьями, а мне кажется, что задерживаться – женская привилегия, пусть еще подождут.

Было непонятно, Марго говорит это для Аркадия или намеренно обижает Фому, так как говорила она это громко и прям над шкафом. Послышался звук шуруповерта, и задняя фанерная стенка деревянного капкана поднялась.

– Здесь еще и Маня, все понятно, – констатировала Марго. – Вы знаете, я сначала подумала, как вы, такие разные, сошлись, теперь я все поняла, это обманчивое впечатление.

– Спасибо за комплимент, – ответил Фома, намеренно игнорируя издевку. – Мне тоже показалось, что мы с Маней – идеальная пара.

На кресле сидела Марика, ее запястья были связаны за спиной ремнем, от этого ее широченная кофта задралась, оголив руки с синяками от уколов.

– С этой дурой все понятно, она, похоже, сидит на наркотиках, и уже довольно давно, а вот мозг данной операции сейчас сидит в моем доме в Дрездене. Хороший мальчик Мартин настолько любит себя, что никогда бы даже не прикоснулся к наркотикам, тем более бы не имел дело с наркоманкой, если бы только не хотел ее использовать, так скажем, выгребать жар ее руками.