Онлайн книга Секс-няньки по соседству

Хотя и ежу понятно, что отныне я сама за себя отвечаю, одна одинешенька, без отцовской поддержки.

Но с его деньгами. И с возможностью делать, что вздумается. Это приятно щекочет нервы. Свобода так близко.

— Сейчас я оглашу последнюю волю умершего — Жильцова Анатолия Васильевича, — говорит адвокат, направляя на меня нервный взгляд.

Глава 3"

"В груди становится тесно. Меня преследует странное предчувствие, что здесь таится какая-то подстава. Не может все пройти идеально, не с отцом.

— И так… — говорит адвокат, кладёт свой чемодан на стол и вводит нужные цифры.

Именно Панин был посвящен во все тайны. Друг семьи и, наверное, единственный человек, который понимал отца.

А я?

А что я… Я девчонка. Когда-то я еще хотела подстроиться под отца. Состригла волосы, стала ходить в военный кружок. Пришла к нему и сказала, что пойду в армию. Буду как он и его солдаты, не хуже.

Дура…

В мои четырнадцать он не понял моих стремлений. Дал мне пощечину и сказал, что бабам место на кухне, а не на поле боя.

Может быть поэтому я напрочь отшивала парней, которые гордо заявляли, что их отмазали предки и армия для дебилов. Для меня это крайне дико и ненормально.

Меня пихают в бок, вытягивая из мыслей, как со дна океана и я, хлопая ресницами, сосредоточиваю внимание на происходящем.

— Вы все слышали? — спросил меня Лев Дмитриевич Панин, и я честно покачала головой.

Он тяжело вздыхает и обреченно смотрит на свой лист бумаги, потом вопросительно на Рената. Ну и я. Только у того челюсть сжата. Зубы почти скрипят. А моя коленка в его руке почти хрустит, так сильно он ее сжимает.

— Вот старый хрен, — удивляет он меня словами, судя по всему об отце, и поворачивается ко мне всем корпусом. Кидает взгляд на свою руку. И убирает, словно ошпарился. — Твой отец хотел уберечь тебя от непродуманных поступков, — выплевывает он слова, начинает явно издалека.

Кровь стынет в жилах от его тона. Что это значит?

— Ближе к телу, — прошу я и слышу, как адвокат откашливается, чтобы я следила за языком. Но меня волнуют не приличия, а то, как пристально смотрит на меня Ренат. — Да что происходит? — вскрикиваю, начиная злиться.

— Трындец, — слышу я сбоку и оборачиваюсь к Захару. Злой. Даже непривычно. — Нам придется жить здесь. Пол сраных года! Чтобы получить следующее назначение и звание.