Онлайн книга Сердце дракона. Том 2

Хаджар размышлял всего несколько мгновений.

Он не хотел, чтобы это заканчивалось так.

Доковыляв до шатра (он так и не разрешил армии передислоцироваться на равнину, так что лагерь разбили на «первом ярусе» скал), Хаджар кое-как забрался в седло. Он с трудом смог поставить ногу в стремя, а оттолкнуться ему помог разве что костыль.

Оказавшись на крупе коня, генерал скривился от боли. По бинтам на правом боку расползалось кровавое пятно.

Лекарь предупреждал, что нельзя вставать с постели еще не меньше пяти суток.

"Дернув поводья, он пришпорил коня, хотя, последнее больше походило на то, что он приобнял бока лошади ногами. Слава небесам, этого хватило, чтобы конь понял команду и сдвинулся с места.

Лунный Стебель все так же покоился за спиной генерала. Он не мог позволить, чтобы кто-то увидел его без меча. Не важно, как тяжело он был ранен, но если воин не опускает оружия, значит он готов к бою.

А Безумный Генерал всегда готов к бою.

Накинув на плечи плащ из шкуры Белой Обезьяны, Хаджар начал спуск к подножью скал. Каждый шаг коня отзывался в его теле нудящей болью. Недостаточно сильной, чтобы от слабости закружилась голова, но вполне ощутимой.

Оказавшись у подножия, Хаджар направил лошадь в сторону леса. Туда, где исчез силуэт.

Удивительно, но в последний раз он был здесь только зимой. И, несмотря на то, что снежный лес изумительно красив и чарующ, но, все же, его истинная красота раскрывается лишь поздней весной.

Буйство зеленых красок и жизни. Пение птиц, крики животных, хруст и треск качаемых ветром вековых стволов и шелест высоких крон. Все это будто бы противопоставляло себя недавней битве и тем ранам, что она оставила на сердцах выживших.

Природа словно пыталась вылечить людей. Ведь для неё, для Небес и Земли, люди, звери и деревья были равным между собой. Хаджар понял это лишь недавно и пока не знал, куда именно приведет его подобное понимание.

За прошедшее время, генерал стал не только опытным полководцем, но и следопытом-охотником. Он легко обнаружил следы ездока и, игнорируя боль, отправил коня галопом.

Они летели над ручьями и сломанными деревьями, оставленными после Нашествия. Перепрыгивали черные, безжизненные овраги, порожденные ядом Патриарха. И эта погоня, болезненная, открывающая незажившие раны, будто подводила некую черту под продолжительным периодом жизни Хаджара.