Онлайн книга Сердце Дракона. Том 8 (СИ)

Он бы не умерла в этом красивом, бесполезном платье. О нет. Она бы сражалась в доспехах, а её меч был бы залит кровью её врагов.

Хаджар занес руку за спину и выдернул из неё кинжал.

Он поднялся на ноги и повернулся к Неро с Серой.

– А вы вдвоем – лишь жалкое подобие моего брата и его жены. Слова, которые вы говорите, пусты. В них нет тех сражений, что мы пережили бок о бок. И тех рек крови, которые вместе перешагнули. Лишь тени.

Раны на душе Хаджара затягивались так же стремительно, как и совсем недавно появлялись.

– Кто бы ты не был, – процедил Хаджар. – Я уничтожу тебя за то, что ты осквернил этими тенями память моей семьи.

Глава 718

– Эйнен?

– Хаджар?

Друзья хором произнесли имена друг друга. Какое-то время они выглядывались в лицо, стоявшего напротив, а потом, так же хором, спросили:

– Ты настоящий?

А мгновением позже, синхронно выругались:

– Проклятье.

Они стояли в темном помещение, которое чем-то напоминало широкий коридор.

Причем за спиной каждого из них сверкало лезвие кинжала, вделанного в противоположные стены. И именно на них Хаджар с Эйненом давили друг друга.

И, если бы они не смогли разбить оковы чужого колдовства, то каждый из них убил бы друга собственными руками.

– Вечерние Звезды, – островитянин слез с кинжального лезвия. Кровь потекла на холодный пол. – Поганое колдовство!

– И не говори, – Хаджар, только что осознавший, что в его руке не появлялось Черного Клинка, точно так же слез с нагретого его же кровью металла.

Эйнен промолчал. Вместо лишних слов, он достал из пространственного артефакта банку с мазью и несколько широких бинтов."

"Из чего бы ни был сделаны вделанные в камни кинжалы, они не позволяли ранам стянуться и регенерировать. Причем, насколько знал Хаджар, такое было возможно только с учетом использовании техник или энергии.

Хватало уже того, что простой валун оказался пространственным артефактом, в который Высокое Небо знает сколько пространства умещалось.

– Помоги, – попросил Эйнен.

Отказать в особой метафоричности этому “испытанию” было сложно. Раны они нанесли друг другу сами, но и чтобы забинтовать их без помощи товарища было не обойтись.

Эрхард, возможно, был еще тем философом.