Онлайн книга Вальс под дождём

 — Мой голос сорвался до шёпота, и я заплакала бы, если бы Илга вдруг не заявила:

— Смотри, твой лейтенант идёт! Явился не запылился!

Я поспешно встала с места, и начатый лапоть упал с моих колен на землю.

— Игорь! Ты нашёл меня! Я думала, ты в бою.

Его шинель была накинута на плечи, и одна рука забинтована.

Он застенчиво улыбнулся:

— Как видишь, временно выбыл из строя. Но ничего, мы отбили атаку и закрепились на позиции. А рука — ерунда, скоро заживёт, пришлось драться врукопашную.

— Врукопашную?! Говорят, рукопашная в окопах — это очень страшно.

Игорь наклонился, поднял лапоть и протянул его мне.

— Не страшнее, чем когда на тебя идут танки. Самый ужас — пережить первый бой, когда ты на передовой необстрелянный, глупый, растерявшийся. И непонятно, куда стрелять, и боишься с перепугу пропустить команды командира, а враги прут и прут. Нас тогда в живых осталось трое из всего взвода.

— Игорь! — Я смотрела на него расширенными глазами и не знала, какими словами высказать ему ту щемящую благодарность, что закипела в душе от его рассказа.

Я сунула лапти и лыко в пустое ведро:

— Пойдём попьём чаю. У нас в палатке всегда есть кипяток и заварка. И даже сахар.

Я оглянулась на Илгу. Она всё ещё стояла рядом, с любопытством поглядывая на нас.

— Если Фролкина спросит, скажи, что я земляка встретила, отлучусь на часок. А норму обязательно выполню.

* * *Наш отряд располагался неподалёку от полевого госпиталя, поэтому легкораненые бродили по всей территории лагеря, несмотря на посты охраны.

Мы с Игорем неспешно прошлись между сосен, насквозь пронизанных воздушными струями. Несколько бойцов, сидя на пнях, курили и о чём-то горячо спорили. Две медсестры вели под руки раненого с перевязанной головой. Из полуторки перегружали на подводу ящики с хлебом из армейского хлебозавода, который точно так же, как и мы, кочевал за войсками.

Игорь посмотрел на меня:

— Слышишь, соловей поёт на ноте «ля»?

Я кивнула на его забинтованную руку:

— Ты ведь скрипач, как теперь играть будешь?

Он немного помолчал, а потом спокойно сообщил, без всякой горечи:

— А никак теперь играть не буду. Я ещё летом, когда командира выносил, сломал два пальца на правой руке и вывихнул плечо.