Онлайн книга Шипы в сердце. Том первый

Ты же меня не любишь, зачем мне все остальное? Чтобы… что?

— Вы же вроде на шопинг собрались. — Он как нарочно — еще больше смягчается в ответ на мое упрямство. — Я все еще жду, когда ты меня разоришь, коза.

— Я сдаюсь.

— А я — нет.

Он наклоняется в салон, бросает все это в лоток между сиденьями.

Потом — назад, но успевает мазнуть меня щетиной по щеке.

И я моментально таю.

Протягиваю руку, цепляюсь за его футболку на груди, тяну обратно.

Не целую даже — просто прижимаюсь губами к его губам.

Шумно дышу носом.

Сама не знаю, чего жду, но когда он отвечает мне несильным чмоком», понимаю, что ждала как раз этого.

— Будь осторожной за рулем, ладно? — пристегивает, как маленькую.

— Буду ползти как улитка, — обещаю.

Когда он возвращается в дом — я тупо пялюсь на его задницу, на секунду забыв о том, что рядом сидит Лори. Оглядываюсь, когда слышу ее несильное покашливание. Оборачиваюсь, почему-то боясь застукать ее в моменте, когда она тоже на него пялится, но Лори смотрит перед собой, и тихо напевает под нос строчки известного хита:

— Everything I do, I do it for you[9]…

— У нас просто секс, — зачем-то бросаю в противовес.

Она охотно кивает, часто-часто, с издевательской ухмылочкой, и продолжает петь.

А я после того, как завожу мотор, подпеваю.

Но не тихо, а во все горло и силу легких.

Глава сорок четвертая: Барби

Вечер приходит так же незаметно, как и утро. День, который начался с паники и продолжился шопингом, плавно перетекает в теплую, пахнущую солью и цветами, калифорнийскую ночь.

После нашего шопинг-забега по Родео-Драйв, где мы с Лори вели себя как две сбежавшие из дурдома подружки, сметая с полок все, что блестит, я стою перед зеркалом в спальне и не узнаю себя. Точнее, я узнаю ту Крис, которую так долго и так старательно прятала под слоями цинизма, сарказма и защитной брони. Ту, которая умеет не только выживать, но и просто жить.

На мне — платье, которое мы выбрали вместе с Лори. Короткое. Очень, блин, короткое. Такое, что если я нагнусь, то все, кто стоит сзади, увидят не только мои трусики, но и, возможно, душу. Мягкая, почти невесомая ткань темно-синего цвета, усыпанная тысячами крошечных, как пыль, блесток, которые вспыхивают при каждом движении. Оно на тонких, почти невидимых бретелях, и сидит на мне как вторая кожа, обтекая каждый изгиб, каждую мышцу.