Онлайн книга Сиреневый туман

Однако Юлия Николаевна вела себя так раскрепощенно и открыто, что создавалось впечатление, будто она внезапно вырвалась из длительного заточения на волю и упивается неожиданно свалившейся на нее свободой. «Похваставшись» вначале ажурными колготками, Галактионова при дальнейшем разговоре словно забыла о своих привлекающих внимание мужчин прелестях. Во всяком случае, вульгарно не выпячивала их, а если слегка и кокетничала, то это выглядело естественной реакцией в разговоре с мужчинами симпатичной женщины, прекрасно знающей, что она недурна внешностью.

Когда Лимакин записал необходимые показания и попросил Галактионову перед тем, как подписать протокол, прочитать его содержание, Юлия Николаевна, взяв авторучку, беспечно сказала:

— Вот еще, стану тратить время на такой пустяк.

И лихо расписалась в указанных следователем местах.

— Время — деньги? — шутливо спросил ее Лимакин.

— А как вы думали…

Галактионова попрощалась. Уже от порога, обернувшись, глянула на Бирюкова:

— Заходите, Антон Игнатьевич, в гости.

— Спасибо, — ответил Антон. — Криминальные истории предпочитаю слушать здесь.

— Здесь у вас казенно… Что касается криминала, я все до конца выложила.

После этого улыбнулась и вышла. Бирюков встретился взглядом со следователем:

— Какое впечатление?

— Потрясающее!.. Удивительная метаморфоза произошла с Юлией Николаевной.

— Хоть что-то фальшивое уловил?

Лимакин крутнул головой:

— Ничего! Или Галактионова «простая здоровая баба», или великолепная актриса, загубившая в торговле свой талант.

Глава 13

Получив от следователя Лимакина поручение отработать версию по дачному поселку, Слава Голубев стал частым гостем в Родниково. Перво-наперво, несмотря на возрастную разницу, он сдружился здесь со сторожем Александром Григорьевичем Донцовым — человеком не по годам энергичным, общительным и радушным.

По шутливому выражению самого Донцова, была у него и профессиональная привычка: «Ни дня — без рюмки!» Объяснял он это многолетней необходимостью постоянно поддерживать творческий тонус, так как распространенное в застойные годы газетное славословие сплошь и рядом заставляло идти на сделку с собственной совестью.