Онлайн книга Скелет из пробирки

Непонятно, как Бригитта превратилась в Марию, почему убили Любу, хотя со смертью Игоря я уже разобралась…

– Мне кажется, – вздохнул Ладожский, – хотя я и не понимаю, о каких людях идет речь, что рыться самостоятельно в подобном деле опасно! Пусть в нем копаются профессионалы-мужчины!

Сказав эту фразу, Герман Наумович запихнул веревку в ящик, выудил штопор и начал вертеть его в руках. Похоже, у старика пальцевой невроз, – Понимаете, я пишу детективы, – пустилась я в объяснения.

Ладожский спокойно выслушал меня и уточнил:

– Значит, не пойдете в КГБ?

– Нет!

– Тогда я отправлюсь туда! Преступница должна сидеть в тюрьме! Бригитта содействовала смерти десятков, сотен ни в чем не повинных людей.

Я ухватила Германа Наумовича за плечо.

– Умоляю, пока не надо! Иначе меня мигом запрут дома, я не узнаю сути дела и не сумею написать книгу. Только неделю! Семь дней! Успею дорыться до истины!

Ладожский убрал штопор и неожиданно улыбнулся.

– Всю жизнь иду на поводу у прекрасных дам! Хорошо, давайте, как сейчас модно говорить: придем к консенсусу.

– Давайте! – обрадовалась я."

"– Вы в течение семи дней пытаетесь разложить все по полочкам, а я вам не мешаю. Но по истечении этого срока мы вместе идем в КГБ.

– Вроде эта организация сейчас носит название ФСБ.

– Суть-то не меняется, – мягко возразил Герман Наумович, – отправляемся вместе, потому как я могу выступить свидетелем. Кстати…

Он внезапно замолчал.

– Что? – подскочила я.

– Есть одна примета, которая поможет изобличить Бригитту, – задумчиво пробормотал Герман Наумович.

– Какая?

– У фашистов было принято наносить офицерам или особо ценным людям специальную татуировку, – пояснил Ладожский. – В подмышке выкалывали номер группы крови. Повторяю, не всем, только эсэсовцам или очень нужным военным. Считалось, что в случае тяжелого ранения, когда человек лежит без сознания, подобная мера спасет ему жизнь. Экспресс-анализов крови в сороковые годы не существовало, и медики могли потратить часы, ожидая результатов пробы.

– Она, наверное, ее вывела, – хмыкнула я. – Зачем оставлять такую примету!

Ладожский покачал головой и вытянул вперед руку. На внутренней стороне виднелась наколка «Gz 157658».

– В Горнгольце метили всех, – пояснил старик, – сначала транспорт разгружали, потом заключенных выстраивали и клеймили.

– Вот ужас! – воскликнула я.