Онлайн книга Следствие ведут знатоки

Что дядя Миша исчез, он знает, и знает, что милиция тут ни при чем.

— Давайте брюнета, — командует он.

Мордята вводят Томина, по знаку отца освобождают его от пут.

— Дядя Саша! — вскакивает Сажин.

Восторженные объятия.

— Хрен с вами, давайте выпьем! — решает Морда.

Томин растирает руки, Вася, ухмыляясь во весь рот, тащит на стол водку.

Ардабьев с женой бродят по городу.

И по тому, как они смотрят друг на друга, как держатся, можно безошибочно заключить, что Вероника не устояла на своей рационалистически-порядочной позиции.

Оба счастливы, заново открывают для себя окружающее и радуются всему.

Валентинов на «рабочем месте»: на людной вечерней улице у газетного стенда. К нему бочком протирается девушка, сует деньги, Валентинов что-то ей объясняет. Девушка отходит, приседает возле телефонной будки, завязывая шнурки кроссовок, и одновременно выуживает из-под будки небольшой пакетик.

Ее поглощает толпа, Валентинов провожает взглядом спешащую фигурку и вдруг видит Ардабьева.

Тот смотрит на остановившего его человека сначала с недоумением, потом с испугом. Неужели это старый друг?

— Володька! Не узнал? Плохо выгляжу, да? Димка Валентинов! — и долго трясет протянутую руку. — Освободился!.. Встретились!.. Володька!

Прохожим они мешают, и Валентинов тянет Ардабьева к стенду.

— Как я рад, Володька!

— Я тоже, — неискренне выдавливает Ардабьев.

— Мы с ребятами сколько тебя добром поминали, что нас не потянул!

— За что же? Вас я… угощал только.

— Да скажи ты, что мы покупали какой химикат или чем тебе помогали, — и амба, через соучастие та же статья! — Без перехода Валентинов впадает в уныние: — А ребята скололись. Женю весной схоронили, Колю недавно.

Все это из прошлой жизни, которую Ардабьев отринул и с удовольствием позабыл бы вовсе, однако известие о друзьях все же болезненно. Он собирается что-то произнести, но Валентинов уже снова радуется:

— Выглядишь ты на тысячу долларов! Как с курорта!

— Да… побыл на свежем воздухе.

Вопрос задан для приличия, по облику Валентинова без того ясно, что к чему. Но он хватается за возможность излить душу.

— Володя, милый, говорить больно! Я же был умный человек, три языка знал, хотел кем-то стать… Володя, я теперь подонок. Связался с блатными. Я у них грязь, тряпка для ног… Да, старик, я подонок. Уличный торговец, работаю за дозу для себя.