Онлайн книга Случайная тайна от олигарха

Глава 40

Мирьям

Как-то лучший друг отца хвастался, что отлично играет в шахматы, намекая на умение предвидеть ситуацию на несколько шагов вперед.

Мало того, Мансур утверждал, что нет ему равных в этом деле, но сейчас отец Давида совершил одну из самых грубых и непоправимых стратегических ошибок.

«Никогда не стоит недооценивать врага, Мирьям, даже если чувствуешь свое исключительное превосходство», — эти слова отца я запомнила, как мантру. Мою человеческую порядочность и жалость отец Давида воспринял, как слабость.

Но теперь мне его не жалко!

Именно Садулаев убедил меня в том, что я не достойна его старшего сына. Надавил на мою разбитую вдребезги нервную систему, после столь стремительной и неожиданной кончины родителей. А ведь я так остро нуждалась в помощи и поддержке! Вместо этого он убедил, что мой побег — лучший выход.

Так будет лучше для всех… а в первую очередь — для Давида. Нет, я понимаю, что тоже виновата и не снимаю с себя ответственности, но, в отличии от Мансура, не лицемерю и не ищу козла отпущения.

"Я готова нести ответственность за свои поступки, но за чужую жестокость и равнодушие не намерена! Я слишком эмоциональная — так было всегда, поэтому делаю то, что вполне ожидаемо от

Сотниковой Мирьям Руслановны, а именно, делаю шаг вперед, прежде чем выплеснуть все, что так долго копилось в душе:

— Наследник? — колючим взглядом встречаю взор угрюмых угольных глаз Мансура Шамилевича. — Наследник будет! — резко распахиваю полы стеганого элегантного пиджака.

Гордо вскинув подбородок, наблюдаю, как смертельная бледность моментально покрывает смуглое лицо, всегда такое высокомерное, с породистыми аристократическими чертами.

Ну, что, съел?!

— Ребенок?! — должно быть, он бы не удивился так, если бы перед ним раскрылись врата ада.

Мансур выглядит не просто ошарашенным, а глубоко потрясённым. Его рука машинально тянется к левой стороне грудной клетки. Не отдавая себе отчета в действиях, он несколько раз с силой трет ладонью через темную ткань рубашки в районе сердца. Взгляд у Садулаева расфокусирован, будто предметы перед ним расплываются, а очертания комнаты плывут.

Только вот удовлетворения от происходящего совершенно не чувствую. И правда, месть хороша, пока ее не совершил.