Онлайн книга Бумажный занавес, стеклянная корона

У них в запасе всегда есть история душевных страданий, четыре-пять подходящих случаю цитат из Бегбедера и, на всякий случай, Кьеркегора (чтобы собеседник понимал, что перед ним неординарный ум), а также мужественная улыбка, пронизанная горечью. Умение улыбаться подобным образом убеждает окружающих, что им попался человек, глубоко разбирающийся в людях и в жизни. Хотя вообще-то он всего лишь долго тренировался перед зеркалом.

К Решетникову у Сергея были свои счеты. Этот голубоглазый мерзавец забрался в сундук и прикинулся дохлым, как сушеный майский жук.

Шутники, елы-палы.

– У меня нет алиби, – сухо сообщил Андрей Решетников. – Вы это хотели узнать?

– Ты убил Джоника? – тут же спросил Макар.

Решетников не отреагировал, и это было странно. Сидел, отрешенно глядя перед собой, слегка сведя брови. Точно стал жертвой внезапной амнезии и теперь гадает: убивал? не убивал?

– Нет. Не я.

– А кто? – доброжелательно поинтересовался Илюшин.

– Я должен знать? – так же сухо осведомился Решетников.

– Не должен. Но знаешь.

Быстрый скользящий взгляд, кажется, с оттенком тревоги. Пальцы, лежащие на подлокотнике, дернулись.

– Промашечка. Я знаю только, что мой друг мертв.

– Что-то не наблюдаю особой скорби! – не удержался Сергей.

– Я должен руки заламывать и биться головой об стену? Не в моем стиле.

«Вот поганец. Не в его стиле».

Бабкин даже не мог определиться, какая из двух ипостасей этого лягушонка – расслабленная или сосредоточенная – ему не нравится сильнее.

– Зачем из комнаты удрал?

Парень пожал плечами.

– Хотел побыть на том месте, где…

Он замялся. На миг сквозь маску проступили и боль, и страх, и смятение… Обнажение было коротким, но его заметили и Бабкин, и Илюшин.

– Ты сказал, у тебя алиби нет, – вступил Макар. – Вороные утверждают…

– Они врут.

Илюшин осекся. Сказано было со спокойной, уверенной ненавистью.

– Насчет чего они врут? – осторожно спросил он.

– Насчет бильярдной.

Услышав о «скорчили рожи», Бабкин сразу понял, что рожа была одна. Он живо представил Анжелу, морщащую острый носик. Никита наверняка просто стоял рядом, покачиваясь, и ждал, что решит любимая супруга. Даст ли команду «можно» или дернет поводок: фу, Никита, нельзя! брось гадость!

– Куда свалили?

– Без понятия.