Онлайн книга Бумажный занавес, стеклянная корона

 – Мы все хотим этого избежать, поверьте. Если кто-то сейчас заявит, что собирается уехать, он подпишет признание в своей виновности.

Певец отошел к приоткрытому окну и встал, сложив руки на груди и выпятив подбородок: ни дать ни взять полководец перед битвой. Синий халат заплескался на ветру.

– Красавец вы, Богдан Атанасович, – подобострастно прошелестел камердинер. – Аж смотреть тошно.

Грегорович молниеносно обернулся и рявкнул:

– Пошел вон, хам!

– От окошечка-то отойдите, продует ведь, – не моргнув глазом, попросил Иннокентий.

– Привычка, – буркнул Грегорович, возвращаясь за стол. – Должен же я был поразить…

Он широким жестом обвел рукой Макара и Сергея, но Бабкин отлично понял, что его захватили в этот круг исключительно из вежливости.

– Считайте, что поразили, – весело сказал Илюшин. – Начинаем работать!

Сергей про себя взвыл, как медведь, которому сообщили, что ближайшую неделю он будет стоять у входа в ресторан «Русское раздолье» с картузом в лапах и время от времени отплясывать камаринского под балалайку.

– Бесподобно! – просиял Грегорович. – С чего начнешь?

– С вас, Богдан Атанасович.

Сергей вытащил из кармана блокнот. В отличие от Илюшина, он всегда делал записи. Но не из опасения что-то забыть – память у него, как и у Макара, была цепкая – а потому что это был один из многих ритуалов, позволявших сосредоточиться и войти в рабочее состояние. То есть такое, когда в голову не лезли настойчивые сравнения с медведем.

Блокнот для Бабкина был тем, чем является униформа для официанта или колпак для повара. Ключ, открывавший дверь с табличкой «расследование началось».

– Давайте начнем с того, что вы видели, – попросил Илюшин. – Только сначала ответьте мне на вопрос: почему вы на самом деле пригласили Джоника?

2«Всем будет врать, что хотел наладить отношения с врагом. Бред! Богданчик – и примирение? Да он злопамятен, как слон. Точнее, слониха. Говорят, самки памятливее самцов.

И это правильно, между нами, девочками, говоря.

Вот, скажем, я…»

Кармелита прервала мысленный монолог и резко задвинула ящик стола. Тот глухо клацнул, в глубине его что-то заклинило, и ящик остался перекошенным, как вставная челюсть старика.

Где же, где же?.."

"Она вихрем промчалась по комнате, крутя головой, сжимая и разжимая кулаки. Непрерывное движение помогало ей сосредоточиться.