Онлайн книга Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

Когда надзирательницы вели воровку по длинному коридору, она неожиданно увидела вдоль стен несколько больших железных бочек, сильно отдающих керосином.

* * *Комендант с расстегнутым воротником кацавейки сидел за столом, жевал вяленое мясо, запивая его крутым чаем. Появление заключенной он встретил ленивым и пренебрежительным взглядом, кивком велел надзирательницам исчезнуть, после чего какое-то время продолжал жевать мясо, не обращая никакого внимания на воровку. Неожиданно резко отодвинул от себя стакан с чаем, оперся локтями о стол и уставился на женщину.

— Значит, Сонька Золотая Ручка?

Она молчала, так же тяжело глядя на него.

— Жидовка?

— Иудейка, — тихо возразила Сонька.

— Не любите, когда вас так называют… — Игнатьич откинулся на спинку стула. — Вот встреть тебя в другом месте, никогда не поверил бы, что такая мурцовка одурачила столько народу. Как это у тебя получалось?

— Сама удивляюсь, — усмехнулась воровка.

— Ну-ка, сделай еще так, — удивился комендант.

— Как? — не поняла женщина.

— Ну, это… покажи зубы… Улыбку!

— Зачем?

— Понравилось, как это у тебя получается.

Сонька от такого признания улыбнулась легко и искренне. Игнатьич вышел из-за стола, подошел к ней почти вплотную, взял за плечи и некоторое время изучал ее.

— Чертовка! Чего-то в тебе есть.

Облапил, крепко прижал к себе. Женщина уперлась руками в его живот и, неожиданно нащупав в кармане кацавейки связку ключей, легко и ловко вытащила их, опустив в карман своей фуфайки.

— Не надо…

— Не брыкайся, — продолжал прижимать ее комендант.

— Не надо, — повторила Сонька.

— Ты чего, курва?

— Больно ты, Игнатьич, пахнешь керосином. Помылся бы, что ли?

Он постоял перед воровкой, глядя на нее сверху вниз, и вдруг сильно ударил по лицу сухой жесткой ладонью. Соньку отбросило назад, но она все-таки удержалась на ногах, — из носа потекла кровь.

— Это чтобы знала, кто я здесь такой. И не умничала больше. Ступай!

Игнатьич вернулся за стол, снова принялся за мясо и чай.

— Дура, — неожиданно улыбнулся он. — Это не я пахну. Пахнут бочки в коридоре.

Взял кусок вяленого мяса, бросил воровке. Она на лету поймала его, откусила, остальное сунула в карман.

— А зачем тебе здесь эти бочки? — вытирая кровь рукавом, тоже улыбнулась Сонька.

— Затем, что воруют. А здесь будут в целости и сохранности. — Игриво посмотрел на воровку: — Ночью приведут тебя ко мне. Посмотрю, какая ты Сонька.

— Я хворая.

Игнатьич нахмурился.