Онлайн книга Спаси нашего сына

— А зачем вам это? — сглатываю внезапно возникший в горле ком, говорить с кем-то на эту тему, кроме Егора, отчего-то тяжело. А еще я не верю в бескорыстность, но не могу понять, что нужно взамен этому огромному мужчине. И неизвестность пугает меня куда сильнее.

По лицу Арслана пробегает тень. Он смотрит мне прямо в глаза, а я впиваюсь в ладонь Егора, когда Арслан произносит:

— У меня украли дочь. И это — пока единственный след.

Глава 41. Егор

— Не знал, что у тебя есть дочь.

Мы с Арсланом снова встречаемся глазами.

— Я и сам узнал об этом недавно, — цедит нехотя. Ирония судьбы, по-другому не скажешь. Мы с ним по два разных угла ринга, у обоих дети, которых мы хотим защитить, только его просьба — это слишком огромные риски.

Для моей Евы, которая вот-вот согласится на все условия, даже не думая о себе. Потому что она уже пропитана материнскими инстинктами, против природы не попрешь — оттуда и желание защищать ребенка, даже если он чужой.

Меня клинит.

Есть в шахматах такое понятие — цугцванг, когда каждый следующий ход делает только хуже. Для всех.

Вот сейчас у нас этот самый долбаный цугцванг, к чему бы мы не пришли, все слишком рискованно и опасно.

Я всю жизнь старался избегать криминала. Да, в моей работе не все было идеально, и двойная бухгалтерия, и взятки, и что угодно, но вот этот мир, где крадут детей, лишают квартир ни за что, угрожают жизни — он мне чужд и неприятен, так какого хрена вселенная так упорно тянет меня в него?

— Я не буду ставить в опасность свою женщину, — сжимаю на плече Евы свои пальцы, она так и рвется вперед, пытаясь вставить слово, — и не готов подставлять своего ребенка.

Ева оборачивается резко, глаза огромные, рот приоткрыт, а до меня только после ее внезапной реакции доходит, что я сказал.

Я признал ребенка своим. Публично. Сказал вслух то, что, казалось, еще и сам не до конца принял.

Может, это самая большая ошибка в моей жизни, пофиг.

Я иначе не смогу.

— Егор, — на лице Евы столько эмоций, начиная от радости и заканчивая благодарностью, что я на пару секунд вообще забываю о присутствии Арслана и его проблемах. Но он нетерпеливо произносит:

— Я понимаю, у вас здесь романтик и все такое. А у меня там вопрос жизни и смерти двухлетней девчонки, которая еще ничего в этой жизни не видела.