Онлайн книга Сумасбродка

Ламли сам подтвердил это; но, хотя он говорил достаточно твердо и разумно, барон не особенно доверял его обещаниям и в дальнейшем собирался не спускать с него глаз.

Сделав глубокий вдох, Грей задержал дыхание. Надо же было до такой степени вывести его из себя! Прошел почти час, а он по-прежнему готов был лопнуть от злости.

Чарлз Ламли, бесхребетный слизняк, превращался в отъявленного мерзавца, если сталкивался с жертвой, которая казалась ему слабее его. Именно такой и была его жена Лили. Но уж теперь пусть только попробует еще раз ее тронуть — Грей найдет способ его проучить.

Барон остановил наемный экипаж на углу Портмен-сквер, расплатился с извозчиком и направился домой. Ему не хотелось будить почтенных тетушек, чьи спальни выходили окнами на фасад особняка, и он уже собрался отпереть парадную дверь своим ключом, как вдруг краем глаза заметил невдалеке отблески света. Наверное, почудилось, подумал он, однако инстинктивно все же повернулся туда, где промелькнул свет. Кажется, это было возле конюшни: стало быть, его старший конюх, Бирон, все еще возится с одной из лошадей.

Больше не раздумывая, Грей поспешил к конюшне, расположенной сразу позади дома и выходившей на соседнюю улицу.

Тем временем загадочный свет погас. Когда Грей вошел внутрь, в конюшне царила полная темнота. У Грея тревожно екнуло сердце. Отчего дверь оставлена распахнутой настежь? Ну нет, никакой это не Бирон.

Хотя… где вы найдете вора, у которого так мало ума, чтобы лезть в господскую конюшню на глазах у всей Портмен-сквер? Это никак не укладывалось у Грея в голове. Тем временем он бесшумно и ловко продвигался в глубь конюшни, прекрасно ориентируясь в темноте, пока не замер у стены по правую руку от входа. Не далее как в десяти футах от него находились три его верховые лошади — каждая в своем деннике. Грей затаил дыхание. Вот скрипнула дверца денника, и он услышал незнакомый голос: по-видимому, кто-то обращался к одной из лошадей, желая успокоить ее.

Барон не смог сдержать злорадной улыбки. Ему не удалось отвести душу, размазав по полу эту пьяную скотину, Ламли, но зато теперь еще один негодяй сам шел к нему в руки.