Онлайн книга Святость и соблазн

"

"— У вас ведь есть имя, дорогая? — вновь спросил мужчина тихим успокаивающим голосом, невольно заставившим ее совсем не к месту подумать о таких глупостях, как белые заборы из штакетника, детский смех и щенки золотистого ретривера.

— Флоренс. — Она вновь попыталась шевельнуть головой, но он держал ее крепко. Флоренс? Что-то тут было не то. А может быть, то? — Мне так кажется, — добавила она сорвавшимся на какое-то воронье карканье голосом: в горле было так же сухо и горячо, как в пустыне Сахара.

Кто-то вонзил в ее руку иглу, заставив болезненно поморщиться.

Пытаясь справиться с подступающим приступом паники, она услышала поднявшийся вокруг хор голосов, говорящих что-то непонятное, и попыталась получше рассмотреть великолепного мужчину, держащего ее в своих объятиях.

— Что случилось? — спросила она все тем же каркающим голосом.

— С вами все будет хорошо. — Губы его сложились в одобряющую улыбку, а в ярко-голубых глазах появилось выражение уверенности, не слишком, однако, ее обманувшее.

Сама она чувствовала себя отнюдь не хорошо, все тело горело словно огнем.

— Как ваша фамилия, Флоренс? — спросил он, откидывая волосы с ее лица с нежностью, кажущейся почти невероятной.

А это еще почему? — вновь подумала она.

Теперь на нее с беспокойством смотрели уже два ясноглазых ангела милосердия. Окружающие предметы стали расплываться вновь. В глазах постепенно начало темнеть, и наконец она провалилась в полную тьму беспамятства, успев лишь прошептать:

— Я надеялась, что это скажете мне вы.

Как и во все предыдущие шесть дней, Руперт Атвуд оставил свою машину на стоянке для посетителей медицинского центра и, не желая пользоваться служебным входом, где его знала каждая собака, направился к главному подъезду. Держа в руках коричневый бумажный пакет, от которого исходил предательский запах чего-то жареного, он, немелодично насвистывая, миновал автоматически открывшиеся двери и, воровато оглядевшись в поисках знакомых лиц, шмыгнул в лифт и нажал кнопку четвертого этажа.

О том, куда он исчезает после окончания смены, Руперт не говорил никому, особенно своему брату Остину и Дороти Винсворт, почти что члену семьи и сестре медицинского центра, которую угораздило оказаться на дежурстве именно в день инцидента с Флоренс. Они никогда не поняли бы той необъяснимой тяги, заставляющей его являться сюда каждый Божий вечер, а тем более того, что именно привлекало его в Флоренс.