Онлайн книга Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

"

"Я сдал. Механик подтвердил, что приказ оставить танк отдал я. Двигатель поврежден не был, пушка исправна. В общем, вырисовывалась для меня картина грустная. Младший лейтенант Волков, которого раненый командир роты назначил взводным, как более опытного командира, угробил два танка. Третий отпустил, якобы для эвакуации раненых, а свою личную «тридцатьчетверку» бросил практически исправную и сбежал в тыл. Комбат, багровый от жары и выпитой водки, тянулся к кобуре:

– Пристрелить тебя, сволочь! Пока мы сражались…

– А я что делал? Гляньте на гильзы и на танк, – не выдержал я.

В руке комбат уже держал трофейный «парабеллум», который не терпелось испробовать на мне. Особист, старший лейтенант, был трезвый. Отпихнул, не слишком церемонясь, комбата и вместе со мной и механиком тщательно осмотрел мой танк, задал несколько вопросов:

– Что, двигаться совсем не мог?

– На одном месте только крутился. Гусеница ведь порвана.

– А починить? – обратился он к механику.

– Не было возможности. Младшой досиделся здесь до последнего, пока всех не перебили.

– Так он сидел или стрелял? – уточнил особист.

– Стрелял, – неохотно выдавил механик, обозленный на меня за то, что я едва не угробил и его.

Особист неторопливо считал гильзы от пушки. Потом спросил:

– Волков, кто немецкие танки подбил?

– Один – ротный с командиром взвода. Второй – я.

– Ты был командиром взвода, – повысил голос особист. – Тебя раненый Зайковский назначил. А башня, значит, не вращалась?

– Сами видели…

– Но ремонтники починили ее быстро.

– И гусеницу быстро натянут, когда не под огнем, – огрызнулся я.

– Почему танк не поджег, если такое дело? – задал особист самый опасный для меня вопрос.

В ушах стоял гул. Попадания снарядов в танк не прошли даром. Я потрогал ухо, забитое коркой спекшейся крови. Нечем мне было оправдываться.

– Не знаю, – ответил я и выкрикнул: – Кончайте быстрее. Хватит жилы тянуть!

– Контуженный, что ли? – усмехнулся особист.

– Конечно, контуженный, – сплюнул в мою сторону механик.

– Если младший лейтенант Волков был контужен, почему ты, сержант, второе лицо в экипаже, танк не поджег? Удрать спешил?

Думаю, меня спасли два обстоятельства. Первое – то, что рассудительный (и, к счастью, трезвый) особист убедился, что я вел бой на полуразбитом танке и выпустил около тридцати снарядов. Второе обстоятельство – показания механика, что я был контужен.